Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 26

— И как это делается? — спросил Биннесман. Вся свита Габорна столпилась вокруг Аверан, словно она была величайшим ученым из Дома Разумения. Люди ловили каждое ее слово.

— Создав какой-то запах, я должна создать его противоположность, не-запах, который его сотрет.

— Что? — переспросил Биннесман. — Ты говоришь «я создаю». Но имеешь в виду опустошителей?

— Ну да, я имею в виду, это опустошители создают не-запахи.

— Отрицание запаха? — спросил Габорн.

— Да, — неуверенно сказала Аверан, словно никогда не слышала слова «отрицание».

— Значит, сказав слово «Габорн», я должен создать запах «не-Габорн», прежде чем продолжать. Я должен убрать из воздуха слово «Габорн».

— И это может быть очень трудным делом, — сказала Аверан. — Если я выкрикиваю слово, создаю сильный запах, мне надо также и не выкрикнуть его. И чем вы дальше от меня, тем дольше к вам идет мое послание.

Поэтому опустошители предпочитают разговаривать, когда они рядом, и говорят так тихо, создают такие слабые запахи, что никакое животное не может их учуять. Словно это шепот плавает в воздухе.

— Постой, — сказал один из лордов. — Ты говоришь, что должна стирать каждое слово. Но почему нельзя создать все запахи сразу? Можно же различить запахи моркови, репы и мяса, когда они варятся вместе в одном котле.

— Можно, — сказала Аверан, — но это ничего не значит. Для опустошителя это будет просто путаница слов. Представьте, что вы берете все слова, сказанные мной за последние две минуты, и произносите разом. Поймет ли кто-нибудь их смысл?

— В таком случае опустошители должны разговаривать медленно, — решил Габорн.

— Не намного медленнее, чем мы с вами сейчас, — сказала Аверан, — во всяком случае, когда они рядом. Но на большом расстоянии им трудно понимать друг друга. Поэтому они все время пишут, — продолжала Аверан. — Разведчик, проходя по тропе, оставляет послания, рассказывая, что он испытал по дороге, где в последний раз видел врагов.

Это известие удивило не только Иом, но и всех присутствующих. Люди веками гадали, как общаются между собой опустошители. Большинство считало, что посредством размахивания щупальцами. Но рассказ Аверан в корне менял все представления об опустошителях. Девочка это поняла и как будто утратила скованность.

— И еще одно, — сказала она. — Опустошители видят не так, как мы. Они видят только вблизи, и для них весь мир одного цвета, но это не цвет. Я не могу объяснить… это как цвет молнии. Молния их ослепляет. Для них смотреть на молнию все равно, что для нас смотреть на солнце. Очень больно.

— Ты храбрая малышка, — сказал Габорн. Аверан словно только и дожидалась от него этих слов. Глаза ее вдруг наполнились слезами, и девочка всхлипнула. — Твой рассказ вызвал у меня некоторые вопросы.

— Какие? — спросила она.

— Можешь ли ты рассказать мне, к примеру, о диспозиции и видах войск опустошителей? Аверан непонимающе посмотрела на него.

— О видах?

— Ну, вот орда опустошителей, — пояснил Габорн. — Знаешь ли ты, какова ее численность? Аверан покачала головой.

— Я… один из опустошителей, мозг которого я ела, был разведчиком. Второй был колдуньей. Численности я не знаю.

Но Габорн не отставал.

— Давай попробуем по-другому. Имеешь ли ты представление, сколько всего опустошителей в Подземном Мире?

Аверан сосредоточилась. Прикрыла глаза на некоторое время, потом сказала:

— Подземный Мир очень велик, но опустошители могут жить не во всех его местах. Еды не хватает.

«А мы — еда для них», — подумала Иом.

Габорн оглянулся на своих советников. Но Умов это сообщение как будто не взволновало.

— Ваше величество, — продолжала Аверан, — я боюсь.

— Чего? — мягко спросил Габорн.

— Великая Хозяйка многое разгадала из Главной Руны. Вы вчера уничтожили Печать Опустошения, которую ее ученица наложила на Каррис.

Габорн кивнул. Он убил самую сильную колдунью из всех, какие только упоминались в летописях. Иом надеялась, что это и была главнейшая из колдуний Подземного Мира. Но девочка назвала ее сейчас всего лишь «ученицей» гораздо более могущественной хозяйки.

— Расскажи мне о ней, — попросил Габорн.

Иом скользнула взглядом по Биннесману. Тот сгорбился, опираясь на посох, словно вдруг устал, и лицо его было бледным.

— Великая Хозяйка Подземного Мира, — сказала Аверан, — берет дары. И передает их своим военачальникам.

— Опустошители обычно поедают друг друга и таким образом обретают силу, — заметил Габорн. — Ты уверена, что речь идет не об этом?

— Это совсем другое, — сказала Аверан. — Опустошители едят мозг умерших, чтобы учиться. Едят мускусные железы, чтобы расти. Но теперь они открыли и рунное знание. Хозяйка уже расшифровала руны ловкости, чутья и силы. Сейчас она изучает метаболизм.

На мгновение стало тихо, и рыцари многозначительно переглянулись. Опустошители и без метаболизма были страшными противниками. А уж с метаболизмом…

— Есть еще кое-что, — продолжала Аверан, — чего я совсем не понимаю. Печать Опустошения, которую вы уничтожили, была частью чего-то большего. Хозяйка собирается связать Печать Опустошения с Печатью Неба и Печатью Ада.

Биннесман отступил и вновь оперся на посох.

— Это… это невозможно! Расшифровать столь многое из Главной Руны не может никто!

— Это возможно, — сказала Аверан. — Я видела руны, которые создаются в Месте Костей! Вы видели Печать Опустошения…

— Но люди, — прервал ее Джеримас, — потратили не одну тысячу лет, чтобы расшифровать даже самые простые руны — силы и ума! Каким образом это могла сделать опустошительница?

— Она поняла их значение, глядя в огонь, — сказала Аверан.

Биннесман попятился.

— Во имя Древа, — пробормотал он. Лицо его стало мрачным и растерянным. — Во имя Древа… — Он явно знал что-то, неизвестное остальным, как показалось Иом. Или же догадывался о чем-то. — Ты уверена, что эта Великая Хозяйка — опустошительница, а не какое-то другое существо?

— Я ее видела, — сказала Аверан. — Она очень большая, но она опустошительница.

Биннесман покачал головой, словно не мог поверить.