Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 32

— Нет, — сказал переводчик. — Он скрестить руки. Отдавать себя. Он вам служить.

Великан открыл пасть, зашипел и прицокнул языком. Затем вскинул морду и засопел. Не пытаясь более объясняться на ломаном индопальском, он заговорил на языке Фрот.

— Что это значит? — спросил Габорн.

Но языка великанов Фрот не понимал ни один человек в мире. Переводчик из Индопала не мог даже догадаться, о чем речь.

— Ты будешь сражаться за меня? — спросил Габорн у великана. Фрот хорошо показали себя во вчерашней битве в Каррисе.

Великан фыркнул, издал какой-то гортанный звук. Потом поднял свой длинный, окованный железом посох, на котором еще виднелась запекшаяся кровь опустошителей.

— Может быть, — сказал переводчик. — Он предлагать свою работу.

Габорн с улыбкой взглянул на рыцарей.

— Кто знает, для чего может пригодиться великан?

— Я знаю, — весело крикнул кто-то в ответ. — Из его шкуры получится прекрасный ковер!

Остальные буйно расхохотались, но Габорн вновь пристально взглянул на великана. Тот потряс посохом и проревел:

— Вахут?

Затем широко раскинул лапы, как будто обнимая весь мир.

— Он говорить, вы великий махоут, — сказал индопалец. — Величайший наездник в мире.

Но Иом призадумалась. «Нет, — вдруг поняла она. — Он задает вопрос. Он хочет знать… вправду ли Габорн Король Земли!»

И не успел никто слова молвить, как она, показывая на Габорна, прокричала в ответ:

— Да. Он величайший наездник. Райах махоут.

Великан посмотрел на нее с задумчивым видом. В его широко раскрытых серебряных глазах светилось понимание.

Остальные великаны что-то быстро заворчали. Они все уставились на Габорна, щуря глаза. Затем опустили головы и оскалили зубы, но оскал не казался угрожающим. Так они постояли несколько мгновений, потом дюжина великанов развернулась и побежала вприпрыжку на восток, к горам Хест.

— Эй, куда это они? — спросил Габорн.

В голову Иом пришел только один ответ. Говорили, что в этих горах живут дикие Фрот. Возможно, великаны отправились домой. Оставшиеся же десять стояли и не отрываясь смотрели на Габорна, совсем как собака следит за хозяином. Они явно намеревались следовать за ним.

Габорн обратился к рыцарям:

— Нас ждут в Каррисе. Можем ли мы взять этих великанов с собой? Ответил Биннесман:

— Конечно, поскольку в нашей свите очень не хватает танцующих медведей, полагаю, они сойдут за таковых.

Все засмеялись шутке, и отряд двинулся дальше, объезжая груду лошадиных туш. Десять оставшихся великанов пристроились в самый конец процессии, позади повозки с форсиблями.

Несколько минут Габорн скакал молча. Иом заметила на его лице выражение беспокойства.

— Твоя ложь мне не в помощь, — тихо сказал он наконец, — даже если ты лжешь всего лишь великану Фрот.

— Лгу? — удивленно переспросила Иом.

— Кто бы я ни был, я больше не Король Земли. И не смогу оправдать их доверие и надежды.

Она видела, как он мучается из-за своей неудачи. И понимала, как ему трудно держаться сейчас с достоинством. За это достоинство она и любила Габорна, за его порядочность и благородство.

— Ты по-прежнему Король Земли, — сказала она. — Земля поручила тебе дело. Может, силы твои и уменьшились… но дело осталось — спасти твой народ.

Иом собиралась сказать ему, что беременна сыном. Этой радостной вестью ей хотелось поднять его дух и поддержать его. Но сейчас Габорна разрывали на части вина и ненужное самобичевание. И она не решилась обременить его еще и этим знанием.

— Ты права, — тихо сказал Габорн. — Моему народу нужен король. Народу нужен король, даже если Земля не освятит мое призвание.

Он закрыл глаза. Расслабил мускулы, и лицо его помягчело.

Затем он вскинул подбородок, и, когда вновь взглянул на нее, в глазах его появились решимость и сила. Ноздри раздулись, и взгляд его, казалось, держал ее не отпуская, пронзал насквозь, втягивал в себя и повелевал ею. Так смотреть мог только человек, обладавший бесконечной силой.

— Милорд! — невольно сказала Иом, у которой перехватило дыхание. Она знала, что в Палате Обличий он учился имитации. Но превращение, которое произошло с ним у нее на глазах, казалось невероятным.

И в это мгновение, несмотря на все сомнения, которыми терзался Габорн, несмотря на то что он лишился своей силы, она впервые осознала, что смотрит в лицо Королю Земли.

Холодный ветер бил в лицо, и Аверан крепко держалась за луку седла. Сильные кони неслись галопом на юг по зеленым, как изумруд, холмам, под голубым небом, расписанным под мрамор высокими перистыми облаками.

Она сидела в седле перед Биннесманом, спину ей грел его теплый плащ, спереди обхватывала его сильная надежная рука. Он не решился позволить ей скакать одной на быстрой лошади.

Девочку это насмешило, поскольку еще в пятилетнем возрасте ей случилось однажды лететь на грааке в страшную грозу, когда ее слепили молнии и ветер пытался сорвать с седла. Граак с таким трудом преодолевал встречные потоки, что даже крылья у него выгибались. Понять ее тогдашние ощущения мог бы только такой же наездник, и немногие отважные рыцари выдержали бы подобное испытание с честью.

Но ехать с чародеем она была рада. В столь большом обществе ей еще ни разу не доводилось путешествовать, и дорога в окружении людей казалась почти безопасной. Впереди скакали стражники авангарда, позади — суровые Властители Рун, вооруженные копьями, а в арьергарде — свирепые великаны.

Особенно радовало Аверан присутствие Весны, ибо именно она первая нашла зеленую женщину. И отчасти еще чувствовала за нее ответственность, какой бы там вильде Весна ни оказалась. А еще девочке нравилось, что с ними едет Иом. Будучи наездницей, Аверан не часто попадала в женское общество.