Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 43

В тех местах, где стояли дома, кое-где сохранился камень. Торчали трубы, как черные кости, сплошное поле пепла делили на квадраты каменные изгороди. Но в самом центре городка расплавились даже камни.

Не спасся никто.

Проезжая по улицам, Эрин и Селинор видели кругом обгорелые трупы. Мать с ребенком на руках. Лошадь. Целая семья среди пепла.

Эрин с ужасом поняла, что город уничтожили пламяплеты. Ей говорили, что колдуны Радж Ахтена вызвали Темного Победителя где-то в Мистаррии. И сожгли живьем людей в качестве жертвоприношения. Должно быть, это тот самый городок. Твинхаван.

С тех пор прошло три дня, и за это время лишь один человек отважился войти в него, о чем свидетельствовали следы на пепле. Цепочка их тянулась от одного сгоревшего дома к другому. Должно быть, воришка приходил искать среди руин расплавившееся золото и серебро.

Впереди на дороге были и другие поселения. Но крестьяне, по-видимому, боялись этого места. Здесь погибли люди, а многие считают опасным топтать прах мертвых.

Эрин и Селинор ехали молча. «Из-за одного этого следовало бы убить Радж Ахтена, — думала Эрин. — И надо было его убить».

С благоговейным страхом они разглядывали пепелище, когда Селинор вдруг остановил коня и сказал, вытянув руку:

— Посмотри-ка туда!

Эрин не сразу поняла, о чем он. Остановилась, посмотрела в ту сторону, куда он показывал.

Среди развалин ближайшего от них дома, в тени, которую отбрасывало утреннее солнце, она увидела слабые зеленые отблески. Словно по земле низко стелилось пламя. Будь солнце поярче, их было бы и вовсе не разглядеть.

Среди остывшего пепла мерцали зеленые туманные огоньки. Они образовывали круг около пятнадцати футов в диаметре, внутри которого горела руна. По следам на пепле можно было понять, где вышел из этого круга пламяплет вместе с Темным Победителем.

Цепочка следов воришки вела прямехонько к кругу и пропадала в нем — и это было страшнее всего.

Волосы Эрин встали дыбом, руки покрылись мурашками.

Она бросила взгляд на Селинора.

— Это то, о чем я думаю?

Лицо его было мрачным. Ноздри раздувались.

— Дверь, — сказал он дрогнувшим голосом, — дверь в ад.

Открыл эту дверь пламяплет Радж Ахтена. Эрин думала, что, кончив дело, он должен был ее закрыть. Но сама она колдуньей не была и не знала — возможно, закрывать такие двери потруднее, чем открывать.

Во рту у нее пересохло, сердце забилось чаще. Внезапно ее посетила странная мысль.

— Если Радж Ахтен мог вызвать через эту дверь Темного Победителя, — сказала она, — вдруг и мы можем вызвать своего?

Селинор заставил своего коня попятиться от колдовского круга.

— Сама попытка была бы безумием!

— Безумием? — переспросила Эрин. — Ты ведь знаешь не хуже, чем я, что вместе с Эрденом Гебореном сражались Светлые Победители. Кто-то же вызвал их.

Селинор спросил:

— С чего ты вообще взяла, что через нее можно пройти?

— Сейчас узнаем.

Она слезла с лошади. Остывший пепел под ногами отсырел за ночь. И когда она ступила на него, запах сырости усилился.

Эрин подошла поближе, вынула из ножен кинжал и бросила его в круг.

Покрытой пеплом земли кинжал не коснулся. К нему взметнулись зеленые огни, закружили его и поглотили.

Затем они вновь опустились и замерцали над самой землей. Стоя так близко, Эрин ощущала сухой жар. Довольно сильный, но не обжигающий.

«Я могу это сделать, — думала она, — могу войти в другой мир». Сердце забилось еще сильней, во рту было сухо. Она придвинулась ближе, встала на край круга.

Посмотрела через плечо на Селинора.

— Не делай этого! — сказал он. — Даже если ты пройдешь туда, подумай, сможешь ли вернуться обратно?

Он, конечно, был прав. Эрин представилось, как она вступает в пламя, а вокруг — саламандры и Темные Победители. По легендам, люди вышли из нижнего мира. Значит, там должны быть земля и пища.

Она окинула взглядом поля Мистаррии, дальние дубы, горевшие золотом в солнечных лучах, ворон, круживших в небе. Что за дикая мысль — бросить все это!

Она обещала проводить Селинора к его отцу. Эрин, чувствуя, как колотится не унимаясь сердце, отошла от круга, и они поскакали дальше на север.

К полудню барон Бекхарст был уже далеко к западу от постоялого двора «Красный олень». Он ехал как во сне, не спал, но и не бодрствовал. Под ним была лошадь, но, закрывая глаза, он представлял себе, что летит. Только крыльев и не хватало, ощущения поддающегося под их взмахами воздуха.

Об умении летать он мечтал с детства, даже спать не мог по ночам. Сейчас ему казалось, что мечта эта вот-вот станет явью.

Стоило только прислушаться, как он повсюду слышал голос ветра. Ветер шуршал в высохшей луговой траве, шептался с опавшей листвой. И речь его, будь то хлопанье вороньих крыл или шелест вымпела над постоялым двором, была достаточно внятной.

«Лишь одно осталось, — шептал этот голос. — Убей королеву Сильварреста, и ты взлетишь».

Барон остановился на распутье в двухстах милях к югу от Карриса, в тени старых серебристых берез, угрожающе кренившихся из-за ненадежности песчаных берегов реки.

Над рекой пронеслась стая скворцов и расселась по веткам одного из деревьев, так близко от Бекхарста, что он, казалось, мог коснуться их рукой. Только что дерево было нагим и мертвым и вдруг оделось птицами, словно листьями. Скворцы, громко треща, взлетели, сделали круг и вернулись на ветки.