Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 60

Но Хосвелл покачал головой, отказываясь.

— Простите, — сказал он, хрипло дыша. — Простите меня. Простите!

По телу его пробежала судорога. Он нашел взглядом Мирриму.

— Все хорошо, — ответила Иом. — Вы прекрасно служили нам. И не за что вам просить прощения.

Сэр Хосвелл глубоко вздохнул, закашлялся, брызгая кровью. Затем поднял свой лук и протянул его Мирриме.

— Возьмите. Это лучший лук в Гередоне.

Такого лука Аверан и впрямь никогда не видала. Крылья его были выкованы из знаменитой гередонской стали, не из широкой полосы, но из длинного, узкого прута. Стальные луки обычно делались короткими, чтобы удобнее было стрелять с седла. Этот же был в две трети от длины большого лука. В центре имелась резная дубовая рукоятка, и такими же дубовыми пластинками были покрыты концы, где крепилась тетива.

Миррима нерешительно наклонилась и приняла у рыцаря лук. Не улыбнулась, не выразила благодарности. И посмотрела на умирающего без всякого выражения на лице.

Сэр Хосвелл вновь закашлялся, изо рта хлынула кровь. Аверан отвернулась.

Рядом с девочкой сидел на коне барон Кирка. В сражении он не участвовал, держался позади вместе с Аверан, Биннесманом и Хроно Габорна. Аверан услышала всхлип и посмотрела на него.

В глазах его стоял неприкрытый страх.

— Он… умирает? Навсегда?

Девочке еще не случалось видеть такого выражения на лице человека. Когда-то, когда она была совсем маленькой, Бранд пришел к ней однажды, ласково обнял и сказал, что ее мать умерла. Он объяснил, что это случается с каждым и никто не может избежать смерти.

Тогда она чувствовала такой же ужас.

Аверан вдруг поняла, что в каком-то отношении она старше Кирки. О смерти она знала давно, еще с трехлетнего возраста. А Кирка до сих пор знать не знал, что такое смерть — неотвратимый уход навсегда. Счастливый Кирка…

— Боюсь, что так, — мягко сказал Биннесман, надеясь успокоить юношу.

Кирка покачал головой, словно не в силах был этого осознать.

Рыцари Габорна разразились вдруг радостными криками.

Аверан подумала было, что они чествуют Хосвелла, но крики слышались сразу со всех сторон.

Она посмотрела на поле битвы.

Опустошители разворачивались. Они собирались бежать на юг, вслед за оставшейся ордой. В строю их произошли незаметные на первый взгляд перемены. Теперь они выстроились в семь рядов с колдуньями в середине.

Воины возбужденно переговаривались. Такого строя они еще не видели. Да и Аверан, даже обладая воспоминаниями опустошителей, не припоминала ничего подобного.

Она забеспокоилась. Опустошители, приспосабливаясь, начали менять тактику. Девочка знала, что это умные создания — возможно, даже умнее людей. И происходящее не предвещало ничего доброго.

Воины Габорна тоже развернули коней и поскакали прочь с поля битвы. Биннесман вскочил в седло позади Аверан, и некоторое время они ехали в молчании.

Габорн оглянулся на девочку. И улыбнулся.

— Поздравляю, — сказал он. — Мы одержали вторую победу, и ею мы обязаны, в основном, тебе.

Но похвалу эту ей было слышать сейчас неприятно — ведь столько людей осталось лежать мертвыми позади!

— Пожалуй, я повышу тебя в звании, — сказал Габорн. — Пусть все знают, что наездница Аверан стала советницей короля.

То была великая честь. Советовать самому королю, когда бы он ни призвал! Ей было всего девять лет, и более юного советника, должно быть, никогда не существовало на свете. На ее месте любой бы затрепетал.

Но девочка только смутилась. Честь эта казалась ей пустым звуком.

Она посмотрела на убегавших опустошителей, на весело перекликавшихся рыцарей. Потом бросила взгляд на золотую равнину под голубым сводом небес, где, словно серые камни, лежали трупы опустошителей.

Аверан ощутила глубокую печаль.

И поняла запоздало, что никакие звания ей не нужны. Ими люди награждают людей, а она уже не принадлежала людям. Ее призванием было служение Земле.

Оставив позади баобаб, Радж Ахтен долгое время нигде не встречал воды. Он гнал верблюдов через Пустоши, никого не щадя в стремлении догнать наконец Укваза.

Песок, снова песок, и опять песок, и песок песком заметает. Так говорили о Пустошах.

Здесь никто не мог жить, кроме некоторых видов жуков и маленьких ящериц-гекконов. У ящериц были песочного цвета спинки, чтобы скрываться от хищников, и белые брюшки, отражающие солнце пустыни. Глубоко под песком обитали слепые землеройки, выходившие по ночам охотиться на скорпионов, и больше там никого не было.

В небесах описывали круги пустынные грааки, тоже песочного цвета, высматривая, не движется ли кто среди барханов. Эти чудовища частенько нападали на людей, сбрасывая их с верблюдов. Если верблюд удирал, человеку оставалось только умереть. Но на такие большие группы людей, как отряд Радж Ахтена, грааки нападать не осмеливались.

На шкурах его верблюдов было полно рун силы, жизнестойкости и метаболизма, но Радж Ахтен вскоре заподозрил, что некоторые из Посвященных животных издохли. Один верблюд лег на полдороге через пустыню, и поднять его не удалось даже с помощью острого стрекала.

Радж Ахтену ничего другого не оставалось, кроме как оставить при нем одного из воинов, дожидаться, пока верблюд отдохнет. Неодолимый вынул боевой молот и встал, высматривая в небе грааков, в оборонительную позу.