Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 65

— Поедем прямо сейчас? — спросила она.

— Ты едешь без позволения короля?

— Я принесла клятву верности Братству Волка, — сказала Миррима. — И буду служить человечеству так, как считаю нужным — как это делают Рыцари Справедливости.

Боринсон заколебался.

— Что такое? — спросила Миррима. — Ты все-таки не хочешь, чтобы я ехала с тобой?

— Я разрываюсь на части. Мы едем на юг, и опустошители идут на юг, — сказал Боринсон. — Славные попутчики, если не считать того, что не умеют вести себя за столом.

Миррима усмехнулась. Уж конечно, не умеет вести себя за столом тот, кто пытается тебя съесть.

Стало быть, ему охота убить еще несколько опустошителей. Миррима взглянула в сторону Манганской скалы.

— Но это весьма похоже на осаду, — сказала она. — Тут можно проторчать не одну неделю.

— Что ж, тогда поедем сейчас.

Ей все еще не верилось, что он действительно берет ее с собой. Она знала, что желанна ему как женщина, с первого мгновения их встречи. Теперь же поняла, что заслужила и его уважение.

Осталось только одно. Научить его преданности.

Манганская скала возвышалась над равниной как одинокий часовой. Серые утесы ее достигали в самой высокой точке трехсот футов, понижаясь с южной стороны до девяноста.

Около тысячи лет назад, в разгар войны Темных Леди на вершине Манганской скалы лорды Рофехавана поставили крепость и прорубили к ней дорогу, извивавшуюся по почти отвесной поверхности склона.

Это было очень давно. С тех пор не раз предпринимались попытки восстановить укрепления. Но на скале было слишком мало воды, а на равнине почти ничего не росло. И поддержание крепости в порядке обходилось чересчур дорого.

Поэтому от замка теперь мало что осталось. Башни были разрушены молниями и сильными ветрами; многие стены рассыпались за века. Развалины оплетал плющ, на месте человеческих жилищ вздымали свои величавые кроны дубы. Крепость стала обителью сов.

Но статуя самого Мангана, почти в девяносто футов высотой, все еще стояла. По бокам ее сидели два каменных боевых пса. Прежде Манган держал в правой руке огромное бронзовое копье, теперь этой руки у него не было. Недремлющий взор статуи был обращен прямо на север.

Больше всего пострадала от времени дорога, что вела к крепости. Местами она была полностью перекрыта оползнями.

Опустошителей, однако, это не смущало.

Миррима и Боринсон, подъехав к Манганской скале, увидели, что они легко, как кошка на дерево, карабкаются по ее отвесным склонам.

Чудовища влезали на крепостные стены, устраивались в расселинах и трещинах, напоминая огромных горгулий. На одном из утесов они расставили часовых. Те, высоко подняв головы, бдительно размахивали щупальцами.

Габорн, его Хроно и Аверан подъехали к скале в числе последних, вместе с Иом, Биннесманом, Джуримом и Фейкаалдом. Даже великаны Фрот поспели раньше.

— Я не думал, что они заберутся туда так легко, — сказал Габорн, озадаченно разглядывая опустошителей.

— Наверно, собираются устроить турнир, — предположила Аверан. — Чтобы выбрать новую предводительницу.

Но Габорн растерянно покачал головой.

— Нет. Они задумали что-то… похуже.

— Ваше величество, — прервал его Боринсон, — позвольте обратиться? — Габорн перевел на него взгляд. — Я намерен начать свой поход сейчас.

Габорн остановил коня и долго молчал, глядя на Бо-ринсона, словно пытаясь навеки запечатлеть его образ в своей памяти.

Миррима ощутила вдруг глубокую уверенность, что никогда больше не увидит никого из этих людей. За последние дни она успела так близко подружиться с Иом…

— Да помогут тебе Силы Земли, — сказал наконец Габорн, — и да осенят твой путь Светлые Силы. Иом быстро добавила:

— Сэр Боринсон, я раскаиваюсь в своем приговоре. Вы человек чести, и я была неправа, усомнившись в этом.

Габорн поднял руку, прося Иом помолчать. Она присудила Боринсону совершить Акт Покаяния перед лицом десяти тысяч человек, и взять слова обратно было невозможно. Он должен идти в Инкарру на поиски Дэй-лана Молота, Суммы Всех Людей, который имел, по преданию, так много даров, что не мог умереть. Иом надеялась, что Дэйлан поможет Габорну защитить людей в грядущие темные времена. Кроме того, Боринсон, убивший отца Иом и зарезавший две тысячи Посвященных, нуждался в совершении Акта ради очищения собственной души.

Да и Габорну нужна была всякая помощь. От Занда-роса, или от Дэйлана Молота, или хоть от самого Радж Ахтена, но помощь была ему нужна.

— Тут у меня послание, — сказал Габорн, шаря в своем седельном вьюке, — для Короля-Грозы. Я пишу ему, с какой целью ты едешь, и прошу о помощи. И еще об одном одолжении я тебя попрошу…

Он внезапно прервался на полуслове и развернул коня, как будто услышал сигнал тревоги.

Милях в двух от них конец колонны опустошителей все еще двигался к скале. Они шагали, как и прежде, рядами по семь чудовищ. В их строю ничего не изменилось.

Но сзади с востока, догоняя их, мчались пятьдесят Рыцарей Справедливости с копьями наперевес.

— Безумцы, — проворчал Габорн. Схватил свой боевой рог и протрубил отступление.

Несколько рыцарей оглянулись на мгновение и, отвернувшись, лишь пришпорили скакунов.

Боринсон насмешливо фыркнул.

Миррима же вдруг почувствовала, что эти люди едут на смерть.

Габорн еще раз, более настойчиво, протрубил отступление. Его собственные рыцари, как один, развернулись и поскакали к нему. Но эти пятьдесят не изменили направления.

Он затрубил снова, во всю мочь легких.

На расстоянии в две мили люди казались крошечными. Сверкали на солнце их копья, доспехи и шлемы. Миррима не могла оторвать от них глаз.

Рыцари догоняли, но дальнейшие события развернулись совсем не так, как при первой атаке. Опустошители были готовы к нападению.

И когда копьеносцы достаточно приблизились, носители клинков на восточном фланге сделали нечто совершенно неожиданное. Огромные чудовища резко развернулись, воткнули в землю свои лопатообразные головы и остались так стоять, размахивая передними лапами.

Этим они прикрыли «заветные треугольники», и копьеносцам не во что стало целиться, кроме их непробиваемых черепов. Тела их образовали непроходимую стену.