Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 83

— Почему вы меня от них увезли? — спросила Аверан.

— Габорн слишком усердствует, — сказал Биннесман. — Хочет атаковать, хотя Земля не велит ему делать этого. Ему нужно усвоить свой урок. А тебе нужно отдохнуть.

Он был прав, но Аверан все равно чувствовала себя виноватой. Ей хотелось помочь Габорну.

Биннесман вытянул из футляра за спиной свой старенький дубовый посох и передал его Аверан.

И едва посох лег ей в руку, она ощутила… трепет жизни. Словно коснулась ствола живого дерева, нагретого лучами солнца. Девочка принялась рассматривать посох, вертя его так и этак. Длиной футов в пять, красно-коричневого цвета, он был вырезан из дубового сука и от частого прикосновения рук казался отполированным. Поверху вместо рукояти он был обмотан кожей и перевязан шнурками, на которых висели скромные украшения, четыре крупных бусины — серебряная, железная, обсидиановая и вырезанная из кости опустошителя. На венчающем посох набалдашнике украшений не было, только несколько вырезанных рун. На посохе не видно было ни дырочек, оставленных древоточцами, ни трещинок, ни следов огня. Ничего примечательного.

Но Аверан ощущала трепещущую в нем силу.

— Ты чувствуешь? — спросил Биннесман. — В этом посохе заключена Сила Земли.

— Да, — сказала Аверан.

— Ты должна найти посох для себя. Подойдет любой сук. Все, что тебе надо сделать — это попросить его у дерева.

— Любой? — переспросила Аверан, глядя на ивы у ручья.

— Ну, не совсем любой, — ответил Биннесман. — Ты должна найти такое дерево, которое будет твоим.

— А какие из них лучше? — спросила Аверан. — Можно мне взять иву, например?

— Ива хорошее дерево, — сказал Биннесман. — Чародей с ивовым посохом будет очень силен в искусстве исцеления и будет тесно связан с Водой. Тебя тянет к иве?

Аверан смотрела на ивы, на их сверкающие на солнце зеленые и желтые листья. Нет, к иве ее не тянуло, во всяком случае, не так, как тянуло спать в земле.

— Нет, — ответила она. — А у вас дуб?

— Дуб сильное дерево, оно сопротивляется Огню, — сказал Биннесман.

Аверан оглянулась на него через плечо. В голосе его прозвучали какие-то странные нотки, словно он благоговел перед дубом.

— А другие деревья? — спросила она, — У них какие силы?

— Я бы не назвал это «силами», — сказал Биннесман. — Просто у каждого дерева есть свои особые свойства. Ты выберешь то дерево и то дерево выберет тебя, которое предназначено тебе Землей. И по его свойствам я смогу понять кое-что о способностях, которые разовьются в тебе со временем.

— А есть такие деревья, посох из которых вы бы не хотели?

Биннесман нахмурился.

— Есть деревья слабее других. Есть и такие, каких я не хотел бы… но большего я не скажу, дитя мое. Не хочу влиять на твой выбор.

Аверан оглянулась на ивы. Красивые, с разноцветными листьями… Девочка закусила губу. Нет, все же не ива.

Не тянуло ее и к дубам, что стояли на равнине как одинокие стражи, раскинув ветви, увитые плющом. А на колючий боярышник у подножия скалы она едва взглянула.

— Я должна найти посох сегодня? — спросила Аверан.

— Нет, — усмехнулся Биннесман. — Найти посох важное дело, и здесь, в предгорьях, каких только деревьев не растет. Я сказал тебе об этом лишь для того, чтобы ты знала, что происходит, когда какое-то дерево тебя позовет.

Они подъехали к следующему ручью.

— Видишь тот желтый клевер? — спросил Биннесман. Аверан кивнула. — Он называется мелилот. Растерев его листья меж пальцев и смазав набухшие вены на ногах, ты исцелишь их за несколько минут. А еще он снимает опухоли при ушибах и помогает, вместе с ягнячьим ухом, останавливать кровотечение.

Лошадь перепрыгнула через ручей, и Биннесман сказал:

— Что касается ивы, хотя посох из нее ты не хочешь, зато из листьев можешь сделать чай, который лечит многие болезни, в том числе и слабое сердце. Я считаю, что лучше всего собирать их в середине лета. Старухи порой предпочитают для заварки ивовую кору, но ободранное дерево погибает.

Про ивовую кору Аверан уже слышала. Тут чародей натянул поводья и соскочил с коня.

Он сорвал листья со стебля фиолетового цветка с желтой сердцевинкой.

— Это анютины глазки, — сказал он. — Глупые девочки, чуть постарше тебя, делают из них любовные напитки. Лично я думаю, что самое лучшее средство — это чистые волосы и веселая улыбка. Но если ты пожуешь несколько минут свежие листья, то обнаружишь, что настроение у тебя стало лучше и заботы уже не так гнетут твою душу.

Аверан положила листья в рот. У них был едкий вкус, от которого словно что-то открылось в груди и стало легче дышать. И когда Биннесман сел на коня и они поехали дальше, она задумчиво продолжала жевать.

— Если за тобой погонятся, свяжи петлей вьюнок и брось позади себя на дорогу, — сказал Биннесман. — И твой враг заплутает в кустах.

Всю дорогу он превозносил достоинства подорожника, пиретрума, цветов бузины и многих других растений. Тем временем конь одолел предгорья, и они оказались в лесу. Там Биннесман и остановился, в тени старых ольховых деревьев. Выше на склоне горы Аверан видела красные листья кленов, желто-коричневые буки, зелень и голубизну сосен и елей.

Она окинула взглядом равнину. До Манганской скалы от места, где они остановились, было несколько миль. И девочка закричала:

— Отсюдасовсем не видно опустошителей!

— И можно взглянуть на проблему под другим углом, не правда ли? — заметил Биннесман. — Вблизи это чудовища, которые возвышаются над человеком, как гора. А отсюда… Земля их поглощает.

Аверан все смотрела вдаль. Что на это ответить, она не знала. Солнце садилось, деревья и скалы отбрасывали длинные тени. И видны были все впадины и возвышенности на земле, которых она не замечала при свете дня. Постепенно становилось прохладно.

— Габорн хочет, чтобы я пошла с ним в Подземный Мир. Я правильно сделала, что согласилась?

— А что говорит твое сердце? — спросил Биннесман.

Аверан прислушалась к себе. И обнаружила, что все тревоги и страхи, так терзавшие ее днем, исчезли, развеянные листьями анютиных глазок. Она наконец-то могла оценить спокойно все происходящее с ней.