Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 90

Она сразу влюбилась в Морское Подворье, но так же быстро поняла, что никогда не станет здесь своей.

До дворца они добрались в полночь. Сержант Грим-сон приказал слугам «бегом собрать на стол» в большом приемном зале, остальные рыцари понесли тем временем в сокровищницу форсибли.

Иом достала записки Габорна. Для Гримсона он передал ей зашифрованное послание, предписывавшее тому связаться с неким Абелем Скарби, который мог раздобыть необходимых собак. Габорн объяснял, как найти его дом в переулке возле пристани. Но в конце приказывал Гримсону никому не открывать, где Скарби проживает.

— Кто такой этот Скарби? — спросила Иом. — И почему Габорн хочет сохранить в секрете, где он живет?

— Это самый лихой устроитель собачьих боев в королевстве. Почти всю жизнь только и делает, что прячется от Королевской Стражи. Но я с ним столкуюсь.

Устроитель собачьих боев. Звучало это не менее подозрительно, чем выглядел сам Гримсон.

— И мой муж хорошо знает этого человека?

— Хорошо? Ну да, — сказал Гримсон. — Они же старые друзья.

Это удивило Иом — откуда у Габорна такие знакомства?

Габорну нужны были хорошие собаки. И хотя она не сомневалась, что Гримсон сумеет столковаться с этим самым Скарби, любопытство заставило ее сказать:

— Если он друг Габорна, мне хотелось бы с ним встретиться. Я пойду с вами.

— Но, ваше величество, обед почти готов!

— Ничего, обед подождет нашего возвращения. Дело важнее.

Гримсон неохотно кивнул, поскольку ничего другого не оставалось.

Вскоре они уже сидели верхом на свежих лошадях и скакали легким галопом по улицам. В этот час им никто не попадался навстречу, если только кошка какая прошмыгнет или феррин.

Через несколько минут они были уже в городских трущобах, в Вороньей бухте, где жались друг к другу расположенные вдоль городской стены у моря жилые лачуги, харчевни и постоялые дворы и где нечем было дышать от запахов тухлой рыбы, ворвани, мочи и вареных крабов. Каменная резьба на старинных зданиях здесь почернела от копоти.

Невзирая на поздний час, из открытых дверей веселых заведений доносились музыка и хриплый смех. То и дело слуги выкатывали из подвалов очередной бочонок с элем, и на каждом углу предлагали свой товар размалеванные девицы. Старухи при свете уличных фонарей чинили рыбачьи сети, над головами в поисках объедков проносились с криками чайки. Дети шныряли под ногами, как портовые крысы.

Эта часть города не спала никогда. Лодки выходили в море с утренним приливом и не возвращались до заката, если только не встречали левиафана.

В просветах между домами, лавочками и постоялыми дворами перед Иом то и дело открывался вид на бухту, имевшую форму конского копыта, усеянную тысячами рыбачьих лодок. Они покачивались на блистающей отражениями звезд воде, как кусочки коры пробкового дуба. У многих на носу имелись резные змеиные головы с белыми рунами устойчивости и нахождения пути вместо глаз.

Сержант Гримсон придержал коня и медленно въехал в темный переулок, где закопченные дома тесно лепились друг к дружке. Будь Иом одна, она ни за что на свете не рискнула бы проехать по такой улице, не обладая дарами.

Но она была Властительницей Рун, и при ней был стражник. Это придавало храбрости.

Копыта лошадей зацокали по мостовой. Какие-то люди тенями шмыгали мимо в темноте — единственный свет на этой улице изливался из открытой двери одного из последних домов. Из-за сарая вдруг вылетела пара мастифов в шипастых ошейниках, лая и рыча на лошадей.

Лошадь Гримсона встала на дыбы, конь Иом попятился. И пока она изо всех сил пыталась совладать с испуганным скакуном, из темных дверных проемов на улицу вынырнуло с полдюжины людей.

Один начал кричать на мастифов, бесстрашно пиная ихи осыпая такими непристойными ругательствами, каких Иом отродясь не слыхала. Какой-то юнец, подскочив к ней, ухватился грязными руками за повод лошади и уставился на Иом, разинув щербатый рот.

Третий подошел сзади. Вынырнул из тьмы — здоровенный детина с сединой в бороде. В руках у него быладубинка с шипами. Под лай мастифов он обратился к Гримсону:

— Слышь-ка, парень, чтой-то у тебя и лошадь хорошая, и девка красивая! Сдается, и золотишко в кошельке имеется. И чего б мне не порвать тебе брюхо да и не забрать все себе?

Собаки все лаяли, и Иом никак не могла успокоить коня. Щербатый юнец не отпускал повод, хотя и видел, что Иом вытащила из-за голенища сапога кинжал. Со своими дарами она справилась бы с этим нахалом без труда, но пока сдерживалась.

— Насчет женщины и коня мы с тобой не столкуемся, — отвечал Гримсон, — а вот насчет золотишка — пожалуй. Ибо сказано, что «много денег — воистину проклятие для человека».

Он вытащил кошелек и бросил его бандиту. Иом чуть не вскрикнула от возмущения.

Бандит взмахом дубинки отогнал одного из мастифов и громко расхохотался.

— Гримсон, — сказал он, — что это ты делаешь здесь, среди портовых крыс? Ищешь подходящую компанию, чтобы надраться? Или Габорн решил наконец засадить меня в кутузку?

— Не подходящую компанию ищу я нынче ночью, — весело отвечал Гримсон. — Иначе я бы не с тобой тут говорил.

В ближайшей лачуге отворилась дверь. Из нее выглянули трое любопытных детишек в лохмотьях.

Бандит с интересом взвесил на руке кошелек и бросил его обратно Гримсону.

— И чем я могу тебе помочь?

Гримсон вновь швырнул кошелек собеседнику, и тот вытаращил глаза.

— Королю понадобилось немножко собачатины. И, по его словам, Абель Скарби знает, где найти в городе лучших притравленных псов.

Абель широко улыбнулся.

— Это бойцовых, что ли? Мастифов? Булей?

— Нет, особой породы, — сказала Иом. — Такие желтые, маленькие собачки, быстро привыкающие к человеку и обладающие и другими ценными качествами. Кое-кто из лордов их терпеть не может, но вдруг вы сталкивались с этой породой?

Абель Скарби пристально поглядел на нее. Лицо Иом было прикрыто капюшоном, но одежда ее и лошадь выдавали высокое положение всадницы. Имени ее он не спросил, из чего Иом сделала вывод, что ему не в новинку обделывать с лордами темные делишки.