Рожденная чародейкой - Фарланд Дэвид - Страница 94

Мост попыталось перейти слишком много людей и слонов сразу. Теперь слоновьи туши лежали на отмелях под мостом среди рухнувших бревен. Из-за этого переход через реку был затруднен.

Здесь были представители всех слоев общества — на белом слоне под шелковым балдахином ехал знатный лорд в расшитых золотом одеждах. Его стражники были разодеты в тонкий красный шелк с отделкой из меха выдры. Рядом шли простые крестьянки в своих повседневных платьях из грубого хлопка. Богатые торговцы передвигались на рикшах — коляски тянули беднейшие из бедняков, люди со столь тупыми и грубыми лицами, что походили они скорее на животных, чем на людей.

В повозках, запряженных буйволами, ехали целые семьи. Какой-то мужчина волок за собой тележку с больной женой, словно вез на рынок мешок имбиря. Вот прошел старый философ в окружении учеников с обритыми головами. Ученики, кроме узлов с пожитками учителя, несли еще сумки со свитками. Рядом смотрители подгоняли бамбуковыми палками кучку сумасшедших, нагих, скованных вместе за лодыжки цепью.

Келонг медленно струил под мостом свои воды. В них отражались горящие факелы, и над поверхностью воды стлался голубоватый дым.

Родители с детьми на руках шли через мост осторожно, тщательно нащупывая ногой опору. В узле за спиной одной из женщин Радж Ахтен увидел маленькую девочку, очень похожую на старшую дочь Саффиры.

Женщина эта споткнулась и упала в грязные воды Келонга. Когда же вынырнула, ребенка при ней не было. Видевшие это крестьяне подняли крик, тыча в сторону реки руками. Несколько человек нырнули в воду, надеясь спасти девочку.

Но поиски ничего не дали. «Ребенок скоро вынырнет, — подумал Радж Ахтен. — И долго будет плыть по течению лицом вниз, пока тело не вынесет на берег с телами других, кому тоже не удалось перейти реку».

А народ все шел мимо. Начало людского потока терялось у горизонта.

Один из крестьян вдруг увидел и узнал Радж Ахтена. И, показывая на него рукой, начал кричать:

— О Великий Свет, защити нас! Услышь наши мольбы, о Солнечный Лорд!

Его услышали остальные и тоже увидели РаджАхтена. Люди начали пробираться к нему, толкаясь, кто-то сорвался с моста в грязную воду. И вскоре, простирая к нему руки, кричало уже великое множество народу.

Издали из-за реки до него донесся запах смерти — знакомое зловоние колдовских заклятий.

Он махнул своим воинам и быстро перебрался через мост, а вслед ему все летели мольбы о помощи, словно сама ночь возносила их ввысь на своих темных крыльях.

Через час он достиг холма, с которого открывался вид на равнину. В трех милях впереди джунгли и пастбища курились ядовитым дымком, на глазах становясь серыми.

По дороге навстречу ему все текла река света — над бесконечным людским потоком пылали факелы. Этим людям было уже не успеть уйти от колдовской заразы.

По обеим сторонам дороги виднелись развалины старого города, стены домов из белого камня казались разбросанными по земле костями.

Радж Ахтен вдруг услышал треск, словно на костре жарилось мясо. Болезнь докатилась до склона холма меньше, чем в полумиле от него, — листья на деревьях мгновенно свернулись, затем осыпались. Ветви и виноградные лозы поникли. Стволы некоторых деревьев треснули, словно в них ударила молния.

В небо поднялись целые стаи попугаев, ткачиков, зябликов, закружились над разоренной землей.

Опустошение простиралось насколько видел глаз, до самого горизонта. А до Картиша оставалось еще сто восемьдесят миль.

— Быть голоду в этом году, — сказал Бопанастрат, — ничего уже не сделаешь.

Волна заклятия все приближалась к Радж Ахтену. Сколько времени нужно, чтобы эта зараза разъела человека до костей?

Радж Ахтен, ударив верблюда по носу, заставил его опуститься на колени. Слез на землю.

— Накормите верблюдов, — сказал он солдатам. — Может, это последний раз на ближайшие несколько дней.

Бопанастрат и все остальные так и сверлили его глазами. Разумеется, хотели знать, что он собирается делать. Но спросить никто не осмелился.

Радж Ахтен весь день ощущал странную слабость в теле. Левая рука начала теперь дрожать.

Проклятие Биннесмана угрожало самой его жизни, и никакие дары, никакие действия не могли ему помочь.

Всю ночь Радж Ахтен ехал мимо пустых селений по мертвым, жутким, как видения из кошмарного сна, землям.

Кое-какие живые существа здесь уцелели. Среди развалин ползали тарантулы, охотясь на мышей и коноплянок. Но растения погибли все. Ни одной травинки было не сыскать. От зловония нечем было дышать.

Подданные его убежали, но не все. На обочине дороги порой встречались мертвые тела стариков, немощных, больных людей, не выдержавших и одного дня ходьбы. Кое у кого из мертвецов было перерезано горло — может, за кусок хлеба, может, за вола.

Зрелище полного опустошения заставило его забыть и о жаждущем его крови Уквазе Фахаракине, и о вероломном Габорне. По сравнению со злобой опустошителей людская злоба не значила ничего.

До своего войска — трехсот тысяч простых солдат, вставших лагерем в двенадцати милях к северу от Дворца Канареек, — он добрался только перед рассветом.

Солдаты остановились на ночь в брошенном городе, чтобы передохнуть и сжевать свой скудный паек. Проезжая по улицам, Радж Ахтен всюду видел угрюмые лица — отчаявшиеся люди уже не верили в избавление.

Даже прогони они опустошителей, на протяжении ста миль в любую сторону не сыскать было ни еды для них, ни корма для лошадей. И судя по мрачности лиц, воины готовились к смерти. Многие читали молитвы — он то и дело слышал во тьме скорбное бормотание.

Лишь редкие приветствовали Радж Ахтена радостными криками, большинство же провожало его тоскливыми взглядами.

В центре лагеря парил над головами шелковый воздушный шар в форме граака. Под ним вокруг костра сидели, скрестив ноги, пламяплеты и его Хроно. Безволосые колдуны бесстрастно смотрели, как приближается Радж Ахтен.

— Что слышно нового? — спросил он, подъехав.

— Ваши войска возглавил Эйсалла Пуснабиш, — ответил Раджим. — Вчера он проверял укрепления опустошителей. Много воинов погибло.