Властители рун - Фарланд Дэвид - Страница 182

Так, как она, на него до сих пор не действовала ни одна женщина.

Подойдя, она сочувственно положила ему на плечо руку и просто погладила, заглядывая в глаза. Немногие женщины осмеливались проявлять в отношении него такую фамильярность.

— Милорд, — прошептала она. — Я… Ваш отец был хорошим человеком. Многие любили его, многим будет его не хватать. Я всегда буду… с почтением вспоминать его.

— Спасибо, — ответил Габорн. — Он заслужил такое отношение.

Потянув Габорна за руку, Миррима сказала:

— Пойдемте в поместье, в сад. Здесь замечательный сад. Там вы отдохнете душой, пока мы с Боринсоном состряпаем обед. Виноград еще не убран, в поле есть зелень, а в коптильне я нашла ветчину.

Габорн ничего не ел с прошлой ночи. Он устало кивнул, взял ее за руку и, ведя коня в поводу, пошел в поместье. Вслед за ними поскакал молчаливый Хроно.

В саду позади поместья все было так, как описала Миррима. Снег уже почти полностью растаял, и сад выглядел влажным, как будто только что умытым. Со всех сторон его окружали заросшие розами и глициниями стены; повсюду росли травы и цветы.

По лужайке извивалась широкая дорожка. Тут и там виднелись небольшие пруды, обложенные камнями. В них подставляла спинки солнцу жирная форель, время от времени пытаясь схватить пчел, с жужжанием летающих над цветами, которые росли на берегу.

Габорн провел в саду не меньше часа, внимательно рассматривая растения. Здесь, конечно, не было того великолепия, как в саду Биннесмана; не было того многообразия, того потрясающего сочетания диких, ползучих и всяких прочих растений. Габорн, как и большинство принцев, не слишком хорошо разбирался в травах. Все, что он мог сделать, это попытаться найти то, что ему было необходимо: кендырь, растущий на решетках на южной стене поместья; пастушью сумку — се настой помогал уснуть. Вокруг росло множество трав, а Габорн понятия не имел, что с ними делать.

Увлекшись сбором корешков мальвы, хорошо помогающей при ожогах, он не сразу заметил Биннесмана, появившегося перед самым обедом.

— Приветствую, — сказал чародей у него за спиной, напугав Габорна. — Травы собираешь?

Габорн кивнул. Вряд ли такому специалисту по травам, каким был Биннесман, его усилия покажутся хоть сколько-нибудь стоящими. Габорн стоял на коленях среди ароматных, зазубренных листьев и внезапно засомневался, действительно ли эти розовые лепестки принадлежали мальве или он ошибался.

Биннесман лишь кивнул, улыбнулся, встал на колени рядом с Габорном и помог ему вырывать из земли корешки.

— Корни мальвы лучше помогают при ожогах, если они свежие, — сказал он, — хотя продавцы торгуют сушеными. Однако и сухой корень мальвы, если его намочить в воде, может принести некоторое облегчение.

Габорн прекратил работу, но Биннесман заставил его продолжать.

— Обрати внимание на верхнюю, самую толстую часть корня. Тебе будет полезно научиться тому, какую часть как использовать, — он разломил пурпурно-коричневый корень и показал Габорну. Сок потек ему на руки, и старый чародей дотронулся измазанным соком пальцем до лба Габорна. Прикосновение вызвало ощущение прохлады. — Понимаешь?

— Да.

Между ними повисло неловкое молчание, Биннесман заглянул Габорну в глаза. На коже чародея заметны были зеленые крапинки, но одежда оставалась все той же — золотисто-багряной, цвета осенних листьев.

— Тебе кажется, что я обладаю какой-то невероятной силой, — сказал Биннесман, — но это лишь та сила, которую дает служение земле.

— Ваши травы гораздо действеннее тех, которые мне приходилось видеть в Мистаррии.

— Тебе хотелось бы понять, в чем тут секрет? — спросил чародей.

Габорн кивнул, в душе сомневаясь, однако, что Биннесман станет тратить время, давая ему объяснения.

— Сажай семена сам, Мой Король, в почву, которую ты вскопал собственными руками. Поливай их собственным потом. Служи им — давай и делай для них все, что требуется — и тогда они, в свою очередь, послужат тебе. Очень редкие люди, даже среди самых мудрых, понимают, как много может дать им такое служение.

— И это все? — удивился Габорн.

— Мои растения неплохо послужили людям этой страны. Ты видел, как я удобрял их выделениями людей. И делал это на протяжении многих десятилетий. Поэтому растения и служили людям, которые их кормили.

— Мы все… очень тесно переплетены между собой. Растения, люди, земля, небо, огонь, вода. Мы — не нечто отдельное, независимое друг от друга; мы — одно и то же. И осознав это, мы сливаемся в Единую Великую Силу.

Биннесман замолчал, не сводя с Габорна пристального взгляда.

Поразмыслив, Габорн пришел к выводу, что до него начинает доходить смысл сказанного чародеем, хотя и не во всей своей глубине.

— Эти сады в Мистаррии, — произнес он, наконец, не зная, что еще сказать. — Мне, наверно, нужно обратиться в Дом Разумения, узнать, где можно достать семена. Как можно больше разных семян.

— Ты позволишь мне взглянуть на твои сады? — спросил Биннесман. — Может, я смогу посоветовать, как лучше за ними ухаживать.

— Конечно, я не против. Но вы ведь живете здесь. Вы так и останетесь в Даннвуде?

— Зачем? Семь Камней разрушены. Последний обалин мертв. Я ничему больше не смогу научиться у них, мой сад погублен. Значит, и служение мое здесь окончено.

— А что с вашей вильде?

— Я искал ее сегодня весь день, вслушивался в шепот деревьев и трав. Если она снова ушла в землю, это, наверно, произошло далеко отсюда. Придется продолжить поиски во Флидсе и дальше на юге. Может быть, и в Мистаррии.

— А каково вам придется без этих лесов?

— Они в самом деле прекрасны, — ответил Биннесман. — Мне будет недоставать их. Однако теперь ты мой король. Я последую за тобой.

Было так странно слышать это проявление преданности. Насколько Габорн знал, Охранители Земли никогда не проявляли верности королям. Они держались сами по себе, в стороне от обычных людей.

— Это будет что-то ужасное, правда? — спросил Габорн. — Я имею в виду войну. Она надвигается, я знаю. Чувствую, как что-то… смещается под землей. Ощущаю движение энергии.

Биннесман просто кивнул в ответ. Взглянув вниз, Габорн заметил босые ноги чародея, хотя кое-где среди зелени еще оставался снег.