Гавань Семи Ветров - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 103

— Я просто хочу знать, кто он. — Голос центуриона был спокоен. Может быть, слишком спокоен для человека, только что узнавшего о наличии более удачливого соперника.

Тэй вздохнула… как объяснить? Не поймет — и никто не поймет, ни отец, ни подруги, если бы они у нее были. Может, поняла бы мама — но мамы нет.

— Скажите, Дьен, вы верите в вещие сны?

Центурион решил, что девушка сменила тему, и не стал настаивать на ответе, будучи уверенным, что еще вернется к этому вопросу, когда наступит подходящее время. А сейчас почему бы не поговорить и о том, что так волнует всех женщин в мире, — о тайнах, о пророчествах и о гаданиях…

Скакуны взобрались на невысокий холм. Центурион спрыгнул на землю, протянул руку Тэй, чтобы помочь ей покинуть седло. Молодая волшебница избегала встречаться с ним взглядом, упрямо дожидаясь ответа.

— Вещие сны бывают, — кивнул Дьен с совершенно серьезным видом. — И тому есть немало примеров. Даже в армии… рассказывают, что однажды легат Бренус Лост накануне…

— Нет, Дьен, подождите, я не об этом. Не сочтите меня дурой…

— Как можно, леди!

— Не сочтите меня дурой, — упрямо повторила она, — но я видела человека, которого люблю, во сне. Это был сон — и в то же время не совсем сон, он был так похож на явь, что… я и сама не знаю, где заканчивалось видение. И еще, может, вы и не поверите, но я должна, понимаете, я обязательно должна рассказать вам все, потому что не могу больше держать это в себе. У него было ваше лицо, Дьен, понимаете. Ваше лицо и ваше имя… только он не был вами.

Она обернулась, подняла на него глаза, в которых блестели слезы. Он молчал, только на скулах играли желваки. Просто молчал… а потом вдруг захохотал — громко, от души. Смех эхом разносился по лесу, метался меж деревьев, и даже привычный ко всему скакун центуриона замедлил шаг, чтобы переждать приступ безумия своего хозяина. А тот все хохотал, и по мужественному лицу текли слезы — не от горя, не от обиды, всего лишь от смеха.

— Леди… вам приснился… возлюбленный… — слова, с трудом выдавливаемые сквозь приступы смеха, — ох… я… представляю… как вы появитесь… при дворе… с кем?.. С призраком?

— Он не призрак! — вспыхнула она, уязвленная даже не недоверием, его она ожидала и была готова с ним смириться, а этим вот уничижительным смехом. — Он… он, может, реальнее, чем вы.

— Конечно! — воскликнул центурион. — Он очень реален! Он сможет подать вам руку, если вы оступитесь? Он сможет защитить вас, если вам будет угрожать опасность? Он сможет удовлетворять ваши прихоти?

— Он сделал мне подарок! — неожиданно для себя самой воскликнула она. — Он назвал это подарком на день рождения.

— И что же это за подарок? — сверкнул глазами воин. — Небось осо-о-обо сладкое сновидение? Боюсь, леди, простите за прямоту, вы слишком долго не были с настоящим мужчиной, раз предпочитаете…

— Нет! — Она вытянула вперед руку, сунув ее прямо под нос центуриону. — Он подарил мне это кольцо. Его подарок у меня на пальце, а потому он, человек, которого я люблю, не сон! Видите, у меня есть доказательство!

Она почти кричала, а Дьен вдруг перестал смеяться и теперь смотрел на Таяну со странной жалостью.

— Леди… — тихо сказал он, но этот полушепот разом перекрыл крик девушки. — Леди… мне очень жаль. У вас на пальце нет кольца.

Тэй осеклась на полуслове. Медленно поднесла руку к глазам. Золотой ободок с голубым, простенько ограненным камнем был на месте. Она прикоснулась к нему пальцем, ощутив острые грани кристалла, гладкую поверхность хорошо отшлифованного золота. Вдруг ей и самой показалось, что кольцо утратило четкость, затуманилось, исчезло… а потом появилось снова. Чтобы убедиться в его реальности, Тэй снова провела подушечкой пальца по камню — острые грани ощутимо царапали кожу.

— Дьен… — тихо, почти шепотом, с дрожью в голосе. — Дьен, я вижу это кольцо, я чувствую его. Неужели вы… не замечаете? Вот же оно, присмотритесь.

— Мне очень жаль… — повторил он, отворачиваясь. — Очень жаль.

Вдруг он резко повернулся к Таяне и сгреб ее в охапку — так быстро, что она не успела даже пикнуть.

— Мне жаль. — Теперь в его голосе уже не было мягкости. — Но мне надоели эти игры, девочка. Удел женщины — подчиняться мужчине, для этого она создана, и не тебе это менять. Твой отец согласен на наш брак, и твое мнение никого не интересует. Ни меня, ни, смею уверить, его.

— Отпусти… — прошипела волшебница, готовая испепелить наглеца, даже если потом это будет ей стоить серьезных неприятностей. — Отпусти, или я…

— Или что? — оскалился он. — Заколдуешь меня? Не дергайся, красавица… я знаю, тебе понравится.

И он впился в ее губы жадным поцелуем. Помимо своей воли Таяна ответила на поцелуй — о Эрнис, он ведь был так похож на того Дьена, ее Дьена… Но уже в следующее мгновение поцелуй стал грубым, жестоким… Тэй почувствовала, как солоно стало во рту, лопнула губа — но вкус крови только раззадорил центуриона. Девушка напрягла все свои силы, отчаянно рванулась и…

«Уважаемые пассажиры. Наш лайнер готовится к гиперпространственному прыжку. Пожалуйста, займите ваши места в каютах».

Жаров стоял у обзорного экрана и ждал. Ждал зеленой вспышки перехода — он видел их немало, и все равно каждый раз это казалось маленьким чудом. Миг яркого сияния, чуть приглушенного автоматикой экрана, — и там, в черной пустоте, засияют совсем иные звезды. Или не загорятся — хотя вероятность этого была незначительной. Куда меньше, чем разбиться на десантном шаттле, получить прямо в грудь полновесный заряд стационарного лучемета… хотя в его работе последнее — как раз не такая уж редкость. За последний год они потеряли пятерых парней, да и он сам уцелел чудом, снаряд прошел лишь на полметра левее, и бронекостюм, хоть и пробитый в нескольких местах, все же остановил основную силу удара. А от прямого попадания…

«Уважаемые пассажиры…»

Показалось даже, что голос обращается непосредственно к нему. К единственному нарушителю порядка на борту. Плевать… в конце концов, должны быть у направленного на добровольно-принудительный отдых лейтенанта хоть какие-нибудь развлечения? Даже если всех развлечений — игнорировать правила корабельного распорядка.

Трансгалактический лайнер начал разворот для броска. Вот сейчас полыхнет… и можно будет идти в свою каюту. Была бы его воля, он не выходил бы из нее до самой Земли… да только вот как расценит такое подозрительное отшельничество его персональный доктор?

— Лейтенант Жаров?

«Накликал, черт ее раздери», — мысленно ругнулся он, поворачиваясь к девушке. И вдруг поймал себя на мысли, что все это уже было — пустынная обзорная палуба, одинокий человек, ждущий зеленого всполоха перехода, девушка, его окликнувшая… Денис порылся в памяти в надежде отыскать похожий эпизод — и ничего подходящего не нашел. И все же он готов был поклясться, что нечто подобное с ним происходило, кажется, это называется дежа-вю? Вот только этого ему сейчас и не хватало.

— Да, Татьяна?

— Вас не было в каюте. — Голос девушки был, как обычно, сух и холоден.

Денис был бы не против, если б за последние дни ему удалось растопить этот вечный лед. Не то чтобы он строил на яркую блондинку какие-то особые планы, но раз уж им придется отдыхать вместе, то грешно при этом ссориться. И нельзя сказать, что он не старался, как раз наоборот — был любезен, развлекал девушку анекдотами (может, не самыми свежими, конечно) и солдатскими байками, церемонно провожал до каюты… Но он не испытывал тяги к ней, и, видимо, она это чувствовала, а потому оставалась все время немного раздраженной, а то и просто злой… или, как сейчас, подчеркнуто равнодушной.

— Я, как видите, был здесь. — Сарказм прорвался, несмотря на все его усилия. У Татьяны чуть дрогнули уголки губ… и это была не попытка улыбнуться.

— Вижу. Корабельные правила бравого лейтенанта, ясное дело, не касаются, так?

Он пожал плечами — с его точки зрения это был явно не тот случай, когда требовался ответ. А Татьяна имела свое мнение по этому вопросу, поскольку тут же нахмурилась и, чуть повысив голос, заметила: