Гавань Семи Ветров - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 106

— Звучит красиво…

— Только звучит. Даже автор той книги не имел ни малейшего представления, что может означать эта формулировка. И как привести артефакт в действие.

Чуть отстранив от себя девушку, Жаров тяжело вздохнул:

— Кажется, сейчас самое время догадаться.

Проследив направление его взгляда, девушка увидела темный потек на стене. Внизу, на полу — несколько осколков стекла и смятые очки.

— Лавочник? — полувопрос-полуутверждение.

— Он самый, — скривился Денис. — Ушел, гаденыш. И наверняка вернется. Попробуем выбраться отсюда?

Дверь, как того и можно было ожидать, оказалась запертой. Повинуясь жесту Таяны, Денис отошел в сторонку, одновременно нахлобучивая шлем. Волшебница вскинула руку, что-то почти невидимое, похожее на марево над костром, понеслось к двери. Раздался глухой удар, одна из колонн треснула и, чуть помедлив, тяжело рухнула на пол, разбрызгивая вокруг каменное крошево. Выглядящая довольно хлипкой на вид дверь даже не шелохнулась.

— Не сработало?

— На дверь наложено заклинание отражения. Боюсь, что и на стены тоже.

— Мы не сможем выбраться?

Снова ударило боевое заклинание — теперь это была ветвистая, ослепительно яркая плеть молнии. Разряд врезался в зарешеченное окошко у самого потолка — и тут же отразился рикошетом, девушка еле успела увернуться от собственного же удара, который мог сжечь ее на месте.

— Если я правильно поняла насчет этих… Волн, то выбраться сможем. Все рано или поздно изменится, и тогда исчезнут и заклинания. Возможно — вместе со стенами.

— И сколько нам ждать?

— Не знаю…

Свет, отбрасываемый масляными светильниками, отразился от камня в кольце волшебницы. Денис подумал, что идея об изменениях, что произойдут при прохождении очередной Волны, может быть, и здравая — но вот будет ли обиженный Лавочник ждать? Или заявится сюда с подмогой — а из того немногого, что Денис знал о Гавани, вряд ли следует в полной мере рассчитывать на мастерство Таяны и несокрушимость его доспехов.

— Как ты считаешь, Тэй… у нас сейчас ситуация безвыходная?

В ответ — лишь пожатие плечами. Что тут говорить, когда все и так ясно. Жаров с некоторым опозданием подумал, что следовало бы свернуть Лавочнику шею… он, вероятно, куда опаснее своего длинноухого помощника, и оставить его без присмотра было непростительной глупостью. Но это — лишь часть проблемы, значительной… но вряд ли самой важной. Самое важное — исчезновение портала, и теперь, вероятно, они вообще не смогут вернуться. Что там говорил Оракул? Те, кто, уходя в Гавань, закрывал за собой портал, не возвращались уже никогда… Да уж, ситуация и в самом деле кажется безвыходной.

Как зачарованная Тэй смотрела на кольцо. Золотой ободок с полупрозрачным камнем ничуть не изменился, был таким же холодно-равнодушным, никак не проявляя скрытую мощь… если она вообще была. Ее губы чуть заметно шевелились. Денис прислушался к еле различимому шепоту.

— Я не знаю… я не знаю, как им воспользоваться…

— Таяна, зачем магу меч?

Она подняла на него удивленные глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Зачем магу меч и доспехи? Тебе не кажется, что опытный волшебник, настолько опытный, что сумел создать сложный артефакт, память о котором пережила века, не нуждается в таких вещах, как грубый клинок или тяжелый панцирь?

— Маги довольно редко носят мечи, — прошептала она, все еще непонимающе глядя на него. — Если тебя именно это интересует. И почти никогда не пользуются панцирями. Доспехи и оружие — удел воинов.

— Да, конечно, — протянул он, кивая. — Ты совершенно права. Тогда скажи мне, Тэй, зачем опытному магу вкладывать заклинание в меч или латы? Может, для того, чтобы ими смог воспользоваться даже обычный рыцарь?

— Я не знаю, Дьен. Я хочу выйти отсюда, но я не знаю, как сделать это, не знаю!

— Стой! — Он схватил девушку за плечо, даже не заметив, как она поморщилась, видимо, хватка оказалась чересчур сильной. — Повтори, что ты сказала.

— Я сказала, что не знаю, как нам выйти отсюда…

— Нет, — мотнул он головой. — Пожалуйста, слово в слово, повтори, что ты сказала.

Она на некоторое время задумалась, затем неуверенно произнесла:

— Я… хочу выйти отсюда, но я не зна…

— Вот оно! — воскликнул Жаров, ткнув пальцем в кольцо. — Как только ты произнесла эти слова, камень немного засветился. Таяна, я не знаю, прав я или нет… просто скажи это еще раз. Но только очень сильно пожелай этого, изо всех сил, как будто бы важнее для тебя нет ничего. Да это и впрямь так.

— Дьен, прости… но заклинания так не работают.

— Таяна, я понятия не имею, как они работают. Не получится — попробуешь что-нибудь еще.

Пожав плечами, с явно написанным на лице выражением «и кто это здесь учит меня колдовать?», Тэй вытянула руку вперед, нацелив кристалл кольца на дверь.

— Я хочу выйти отсюда.

Особой страсти в этих словах не прозвучало. Камень на кольце вспыхнул на мгновение и тут же угас.

— Вот видишь…

— Таяна, ты недостаточно желания вкладываешь в эти слова. — Жаров прекрасно понимал возникшую у девушки проблему. Его бы тоже порядком возмутило, если бы какой-нибудь дилетант попытался давать ему советы… ну, допустим, по тактике проведения десантных операций. — Попробуй еще… я прошу.

— Я хочу выйти отсюда!

В этот раз кольцо даже не засветилось.

— Тэй, девочка… сила желания не в крике. Сосредоточься и…

Кто знает, что послужило причиной — то ли Таяна все-таки сосредоточилась и вложила в свои слова должную меру желания, то ли слова следовало произнести трижды. А может, кольцо просто само решало, когда именно нужно активизировать упрятанное в него заклинание — так или иначе, но факт остается фактом. Когда Тэй в третий раз произнесла свое желание, зал залила ослепительная голубая вспышка. Сияние ударило в стены — и они, устоявшие под чарами Таяны, пошли трещинами. Колонны смело сразу — потолок тут же просел, сверху посыпались обломки. Здоровенный обломок мрамора ударил Дениса в плечо, сбив его с ног. Тэй вскинула руки над головой, что-то крикнула — и ее окутало голубоватое облако, почти невидимое в ярком сиянии бьющегося о стены света. Этот свет жил уже сам по себе, кольцо давно погасло — а он все продолжал крошить камень. Жарова несколько раз перекатило по полу, затем он кое-как сумел встать на ноги — только для того, чтобы тут же быть сбитым вновь. Благодаря броне он не получил особых травм — но устоять на ногах под ударами каменных обломков было невозможно. От купола, защищающего девушку, обломки отлетали, частично превращаясь в пыль… но видно было, что сияние поля слабеет — еще немного, и рушащийся свод накроет девушку. И тогда…

Жаров привстал на одно колено и огляделся. Потолок еще держался, но ему явно осталось недолго. Одна из стен вот-вот была готова рухнуть, ее пересекала стремительно расширяющаяся трещина. А волны голубого света, продолжая свою разрушительную деятельность, в то же время несколько изменили ритм. Теперь они стягивались к центру зала, создав там голубой вихрь, постепенно уплотняющийся, с каждой секундой приобретающий вполне законченную форму. Денис уже не раз видел эту проклятую форму — и каждый раз это зрелище сопровождалось целым ворохом неприятностей — от потери памяти до ошейника раба.

— Тэй! — заорал он и, подозревая, что в этом аду она вряд ли сможет его услышать, ткнул рукой в сторону приобретающего форму портала. — Тэй, туда!

В ее ответном взгляде плескался ужас. И Денис вдруг увидел, как один из булыжников, разлетевшись в труху от удара о магический защитный купол, осыпал девушку каменным крошевом… Защитное поле было пробито. Более не раздумывая, он бросился к девушке, подхватил ее под мышку, как мешок, и одним прыжком, почему-то зажмурившись, влетел в портал.

Боль пронзила все его тело. Рядом раздался вопль Таяны — а вокруг них, сцепившихся в объятии, вертелся водоворот голубого огня. И они не видели, как там, где они были еще несколько мгновений назад, вспух шар ослепительно синего пламени, просевший свод, вместо того чтобы рухнуть вниз, рванулся вверх. Здание в один момент превратилось в разлетающуюся во все стороны груду обломков, сметая соседние дома. В нескольких сотнях шагов от синего вихря, бушующего на месте разрушенной Лавки Снов, тяжело облокотившись о стену, стоял Лавочник. Стоял, уставившись на руины своего детища, и молчал. Не выкрикивал угроз, не обещал обрушить на головы проклятых Стражей невероятные проклятия… его остановившиеся глаза вряд ли даже что-то видели в этот момент. Эти дилетанты, возомнившие себя истинными Стражами, привели в действие Кольцо Разлома… они считают, что перехитрили его, Лавочника. Они думают, что можно безнаказанно использовать самое сильное заклинание, когда-либо созданное разумными существами. Их ждет разочарование — и оно будет горьким, очень горьким. Смогут ли они жить с этим?