Синее Пламя - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 2

Но с этим она справится. Есть средство…

– Это хорошо, – тихо прошептала женщина, вдруг утратив и фанатичность во взгляде, и сталь в голосе. – Мне нужна твоя помощь, Гэл. Я не сумею… одна.

В это же самое время где-то в другом, похожем на этот как две капли воды мире другая Сикста говорила другому Галантору совсем другие слова.

– Едут! Едут!

Что бы ни случилось, событие важное или не очень, всегда найдутся те, кто усмотрит в этом повод для веселья. Вот и в этот раз, несмотря на то, что приезд инквизитора и нельзя было назвать праздником, мальчишки развлекались вовсю. И то сказать, часто ли в их медвежий угол заявлялось разом столько блестящих господ? Правильно, редко…

И потому вся детвора – да и не только детвора, конечно, а и почти все население Сангариди высыпало на улицу, встречая кортеж. За последний год-два подобное событие было лишь единожды, когда приезжал наместник, – деревенька не собрала достаточно податей, и он приехал наводить порядок железной рукой. Рука, признаться, давно уж не была железной, а была она пухлой, можно сказать, жирной – но пережимать глотки крестьянам наместник умел и в былые годы, не растратил этого умения и сейчас. В тот его приезд дети тоже веселились… поначалу. Потом стало не до веселья.

В этот раз все обещало быть по-другому. Налоги собраны – может, и не в полном объеме, но в достаточном, чтобы наместник закрыл глаза на недостачу. Долги будут погашены позже – Орден не заинтересован в выдавливании последних соков из своих подданных, куда более он заинтересован в том, чтобы подати платились. Пусть и с опозданием. В общем, приезд пышной процессии никак не связан с налогами – да и любой житель деревеньки прекрасно знал, что вызвало появление у Сангариди орденского кортежа.

А раз самим обывателям ничего не угрожает – почему бы и не поглазеть на заезжих господ?

Посмотреть здесь было на что. Впереди ехали служители, четверо, в кольчугах, в простых синих плащах – но с золотыми цепями на груди, ветераны, пережившие немало схваток. За ними следовал терц – тоже не из простых, на кирасе – орден «Верного Меча», а его не дают кому попало. За пятеркой охраны следовала карета, влекомая четверкой породистых лошадей, даже у наместника не было таких. Кто ехал в карете, оставалось только гадать, но, судя по ее отделке, – кто-то из весьма важных персон, может быть, даже сам Камингс Барт, инквизитор Ордена. За каретой ехала другая – эту люди знали, это была карета наместника – и уже одно то, что наместник ехал не в голове процессии, означало, что его голос не будет играть решающей роли… нет, наверняка впереди едет сам инквизитор.

Ну и позади, замыкая процессию, ехали еще двое, не обращавшие внимания на шумную толпу, о чем-то беседовавшие между собой. Один – высокий молодой мужчина в хороших доспехах и алом плаще темплара. Ему было не более двадцати двух-двадцати трех… хотя нет, он был явно моложе. Просто, как это свойственно многим в юности, старался выглядеть капельку старше своих лет, старался казаться суровым, неприступным – эдаким ветераном, многое в жизни повидавшим. Он хотел бы выглядеть грозным – ширина плеч и мужественное лицо вполне этому соответствовали, но неожиданно для темплара мягкий взгляд карих глаз сразу вызывал у всех симпатию.

Второй вызывал иные чувства – и не самые добрые. Невысокий, на вид пятидесятилетний, мужчина выглядел настоящим богатырем – огромные бугры мускулов перекатывались под тонкой черной кожей камзола. Волосы были совершенно белыми, не седыми – именно белыми. Левый глаз был давно утрачен – в отличие от большинства тех, кто имел несчастье получить подобную травму, этот человек не носил повязки, предпочитая наводить на окружающих ужас еще и багрово-красным камнем, вставленным в опустевшую глазницу.

Если юноша в этих местах был никому не известен – мало ли в Ордене темпларов, – то вот о Красноглазом Роде знали все, имеющие уши. Один из лучших экзекуторов Ордена, самый известный, самый жестокий. Его уже раз тридцать пытались убить – и пока безрезультатно.

Пройдет не один год, прежде чем в этих местах перестанут вспоминать визит Красноглазого…

– Хорошая погода, экзекутор, не так ли?

– Для начала шестой декты сезона лугов[1] – более чем, – согласился Красноглазый, снисходительно поглядывая на своего молодого спутника. Молодость, молодость… сам бы он сейчас, чем трястись в седле, с куда большим удовольствием сидел бы в кресле, у пылающего камина, да потягивал хорошее вино… а еще хорошо бы, чтоб рядом извивалась в танце молодая и красивая женщина. А потом, после танца… Годы берут свое, но тело было еще крепким, сплошной клубок стальных мускулов, и женщины ценили это. Жаль только, немногие могли выдержать багровые отблески рубина в пустой глазнице.

Атемплар откровенно наслаждался прогулкой. Теплый солнечный день, свежая зелень, яркая, сочная, чистый воздух – что может быть лучше. И хорошая компания… Он ранее не встречался с Родом и теперь был рад возможности познакомиться с живой легендой Ордена. Поговаривали, что Род был порядочной задницей, и его работа – работа, может, и необходимая, но очень уж грязная – наложила на него свой отпечаток. Тем не менее между двумя мужчинами сразу сложились неплохие отношения. Может, еще и потому, что Красноглазый, работой которого было, по сути, узаконенное убийство, в полной мере владел редким искусством вести беседу так, как это требуется собеседнику. Молодому темплару требовалась просто компания – и он эту компанию получил. Юноша нравился Роду, напоминая его самого в молодости… Наверное, все люди в определенный момент жизни, приходящий вместе с сединой и морщинами, начинают видеть в окружающих себя. Себя – более успешного, более удачливого. Мудр тот, кто смотрит на молодых без зависти, с тихой, но искренней радостью.

Красноглазый видел слишком много смертей – а потому умел любить жизнь.

Атемплар… тот, кто знал иерархию Ордена, понял бы, что юноша только-только покинул стены одной из орденских твердынь, получив вожделенный алый плащ, символ закона и мира. Там, где служители были воинами, экзекуторы – палачами, а инквизиторы – судьями, темплары были воплощением справедливости и благородства. Помогать обиженным, защищать слабых – в этом было их призвание. Обычно темплары путешествовали в одиночку – в поисках достойных дел. И сами решали, какое счесть для себя достойным. Если на судилище присутствовал темплар – это считалось добрым знаком, и, бывало, к их слову прислушивались даже грозные инквизиторы. В общем, юноша только начал свой путь, оставив за плечами долгие годы обучения и тренировок, закаливших его тело. Теперь ему предстояло закалять душу, предстояло понять, что справедливость – понятие относительное и то, что будет правильно по отношению ко многим, может выглядеть настоящей жестокостью применительно к кому-то одному. Понять, что принцип «меньшего зла», столь рьяно отвергаемого молодостью, на самом деле вечен, как сама земля. Всегда приходится жертвовать чем-то во имя идеалов, во имя более важного, более нужного. Эта старая истина старательно вкладывалась в головы всех послушников Ордена, независимо от того, кем им предстояло стать – обычными служителями, закованными в сталь темпларами, вершащими суд инквизиторами, приводящими приговоры в исполнение экзекуторами или… впрочем, о существовании иных категорий исполнителей Ордена простолюдины и большая часть людей рангом повыше даже не догадывались. Но это будет потом – а пока молодой темплар наслаждался внезапно обретенной свободой, одновременно испытывая гордость от важности возложенной на него задачи. И отчаянно нуждался в слушателе.

– Жители отнюдь не кажутся огорченными… я думал, что приезд инквизитора вызовет страх…

– Не совсем так, – усмехнулся Род. – Сейчас каждый из них точно знает, что инквизитор приехал не по его душу. Это раз. И они не в восторге от того, что в этой деревеньке завелась ведьма. Это два.