Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 111

Несколько десятков тварей толкали перед собой огромный таран, сделанный из цельного древесного ствола. Люди в подобных случаях имели привычку оковывать острие тарана металлом, да и вообще подвешивать его на цепях внутри прочного каркаса, прикрывая сверху мощной крышей, способной выдержать удар падающего со стены камня — урги не стали особо мудрствовать… Впрочем, то чудовище, которое они взгромоздили на колеса, скорее всего проломит ворота, как хрупкие дощечки.

— Поджигайте мост! — крикнул легат.

Тотчас же в настил моста врезались горящие стрелы — кто-то из лучников не стал ждать, пока с привратной башни начнут лететь вниз факелы. Масло загорелось — но неохотно, слабо… Старое дерево отчаянно сопротивлялось огню.

Таран набирал скорость. Урги, толкавшие его, уже бежали, отчаянно вопя и призывая своих проклятых богов. Один из бойцов споткнулся, рухнул под колеса, его визг затерялся в общем шуме боя… Нескольких достали стрелы — но это не могло остановить атаку тарана.

— Камни, — коротко приказал Д'Лемер.

Несмотря на то что в привратной башне было самое опасное место, легат предпочел находиться здесь. Он прекрасно понимал,-что именно сюда придется основной удар ургов, и считал, что присутствие командира на острие удара придаст смелости солдатам. Его пытались отговорить, но старый вояка твердо стоял на своем.

С нависающей над мостом части башни посыпались вниз глыбы камня. На одну из них таран налетел колесом — удар был страшен. Колесо раскололось на куски, бревно подлетело вверх, сбивая с ног ургов, а затем рухнуло в ров. Бойцов-смертников это не остановило — они уже находились вне досягаемости арбалетчиков. И теперь по крайней мере шестеро тварей вовсю рубили ворота своими огромными топорами. Дерево стонало, но пока держалось. Огонь на мосту почти погас — масла оказалось недостаточно, чтобы сжечь его дотла.

Один из солдат, стоящих на страже у ворот, приоткрыл окошко и быстро прицелился и надавил на спуск арбалета. Ург, получивший железный стержень прямо в пасть, захлебнулся мешаниной крови и выбитых зубов и рухнул в ров… но этот успех был единственным — теперь смертники просто стали осторожнее — а топоры все били и били в окованное металлом дерево.

Кто-то из легионеров метнул вниз горшок с «гномьей мочой». Жарко вспыхнуло пламя, воздух прорезал душераздирающий визг заживо сгоравших тварей — но и солдат бессильно повис на зубцах стены, в его груди, пробив кольчугу и кованый нагрудник, сидел короткий болт.

Во многих местах ров был завален уже почти до самого края — вперемешку лежали вязанки хвороста, тяжелые деревянные щиты и утыканные стрелами тела ургов. Д'Лемер покачал головой — можно сказать, что к стенам Орда подошла почти без потерь. Три-четыре сотни трупов и тяжелораненых — это, можно сказать, ничто. Первые лестницы бухнулись о зубчатый край стены. Часть легионеров попыталась столкнуть лестницы вниз — иногда это получалось, чаще — нет.

Вниз градом сыпались камня, расплющивая ургов, но те, казалось, не обращали внимания на потери и лезли все выше и выше. Далеко не все пользовались лестницами, кто-то закидывал на стены стальные кошки с цепями, уверенно взбираясь по ним — цепь не перерубить топором… А кое-кто из нападавших просто лез вверх по стене, цепляясь когтями за неровности и швы между камнями.

Д'Лемер огляделся. В трех или четырех местах бой шел уже на стене, и взобравшихся наверх врагов становилось все больше и больше. Пожалуй, пора было бросать в бой резервы — стоит ургам захватить башни, и двор цитадели превратится в сплошную ловушку. Он отдал приказание одному из ординарцев, и тот умчался…

Прошло совсем немного времени, и характер боя изменился. Прорвавшихся на стену со всех сторон давила панцирная пехота. Закованные в броню легионеры, каждый из которых силой, пожалуй, превосходил большинство из нападавших, уверенно работали мечами и топорами. Они тоже несли потери… но все же двигались вперед. Урги на стенах оказались в ловушке — с двух сторон их, как железными челюстями, сжимали отборные солдаты Д'Лемера, а помощь подходить перестала. Ров пылал, подожженный гномьим зельем, часть Орды, не выдерживая этой мясорубки, уже отступала от стен, снова попадая под удары катапульт. Арбалетчики били в упор — с такого расстояния от удара железного болта не спасали и тяжелые рыцарские латы.

И все же прошло еще немало времени, прежде чем тела последних прорвавшихся на стену ургов были сброшены вниз. Орда откатилась на достаточное расстояние, чтобы стрельба в их сторону стала бесполезной. Сваленные в ров щиты и хворост догорали, распространяя над цитаделью удушливый, отвратительный запах горелой плоти… Над стеной Миста прокатился победный рев легионеров, солдаты трясли друг другу руки, обнимались — все прекрасно понимали, что штурм отбит и что Орда получила серьезный удар. Это понимали все… но не Д'Лемер.

Бартак начал всерьез задумываться о том, что везение, похоже, навсегда оставило его. Надежды на благополучное выполнение задуманного таяли — то ли по нелепому стечению обстоятельств, то ли по злому умыслу, в этот день его поставили не к воротам, как он рассчитывал, а на стену. И ему пришлось отчаянно драться за свою жизнь — и даже удалось убить одного урга, хотя Бартак и старался не лезть в пекло без необходимости. Что ж, этот клыкастый сам напросился…

Следовало любой ценой оказаться у ворот во время следующего штурма. Иначе его, Бартака, ждут крупные неприятности. Этот урод — кажется, он назвал себя Ар-Бейр… дурацкое имечко… пообещал бывшему центуриону многое. У ургов немало золота и серебра, они готовы платить — но деньги надо было отрабатывать. Тот маленький, как сказал Ар-Бейр, задаток чуть не отправил Бартака на дно, когда он переплывал реку в обратном направлении… если этот увесистый мешок с монетами был назван «маленьким задатком», то какова же будет вся награда?

Сард Бартак твердо намеревался это выяснить,

— Центурион! — Он заступил дорогу Клейну.

Тот нахмурился, узнав в порядком закопченном и пропыленном легионере своего бывшего коллегу, ныне павшего почти к самому дну, туда, откуда редко кому удается подняться наверх.