Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 115

Сам он не рассчитывал прорваться к убежищу — да и не хотел. Сейчас главной задачей легата и его солдат было дать остальным достаточно времени — и они стояли насмерть, теряя одного человека за другим. Урги щедро оплачивали кровью каждый шаг — но они по-прежнему могли позволить себе размен одного к десяти и теснили легионеров, не считаясь с потерями.

Латы Д'Лемера были уже сплошь покрыты кровью — своей и чужой. Он был ранен трижды, но каждая рана была относительно легкой. Меч ветерана работал не уставая, пробивая кольчуги, рассекая грубую кожу, снося конечности. Все трое ординарцев уже пали, и их тела теперь лежали где-то там, под ногами наступающей толпы ургов. Оставшиеся в живых медленно пятились, отбиваясь от многократно превосходящего противника. Двое легионеров взяли на себя защиту легата от наседающих ургов — один тут же рухнул с пробитым горлом, приняв удар, предназначавшийся командиру. Легат слышал крики, он даже подозревал, что его просят выйти из боя, укрыться в центральной башне… Но он не слушал этих просьб. Каждый миг, каждый удар, каждый блок давали возможность еще одному-двум солдатам уйти в донжон.

Щелкнула тетива арбалета. Звук был совершенно неразличим в грохоте боя, но легат услышал его. Наверное, потому, что железный болт предназначался именно ему. Выпущенный в упор болт проломил панцирь и глубоко ушел в тело. Д'Лемер пошатнулся, рука, держащая клинок, на мгновение остановилась… Этого оказалось достаточно. Меч, который легат не сумел отразить, ударил точно в сочленение кирасы и шлема, рассекая кольчужный хауберк, кожу, сосуды, кость…

Трент, все еще живой, хотя и порядком изрубленный, бросился вперед, чтобы прикрыть командира — он не думал в тот момент о том, жив легат или убит, он не видел тяжести полученного Д'Лемером удара… он просто прыгнул вперед — и далее не знающие страха урги на мгновение попятились. Но лишь на мгновение…

Прошло совсем немного времени, и все было кончено. Часть защитников — не более полутора сотен — успели укрыться в донжоне, и теперь из бойниц главной башни летели стрелы… впрочем, урги не оставались в долгу. Остальные защитники крепости пали — и опытные ветераны, и мужики-ополченцы, и мальчишки, подносившие бойцам стрелы. Вне донжона остался в живых лишь один человек…

В воздухе стояла густая, тяжелая вонь. В нее вплелись запахи крови, пота, дыма… но все перекрывал один запах, запах смерти. Смерти, нависшей над каждым, кто сейчас находился в башне.

Сейчас их было немногим больше сотни. С десяток скончались от ран, еще несколько погибло, поймав один из сплошным потоком влетающих в бойницы арбалетных болтов. Легионеры время от времени отвечали метким выстрелом, каждый раз рискуя жизнью, А потом обстрел прекратился.

Центурион Клейн осторожно выглянул в бойницу — внутренний двор был пуст, вернее, был просто завален трупами, ни один из которых уже не шевелился. Урги в этом походе не намерены были брать пленных. Клейн недоумевал — что же произошло? Что заставило Орду отступить — или это и в самом деле подходят легионы де Брея?

Клейн не получил ни единой царапины, он даже не обнажил меч, искренне считая, что сражаться — удел рядовых, а офицеры должны командовать, оставаясь в относительной безопасности. Поэтому он и не пошел на привратную башню вместе с покойным Д'Лемером, понимая, что легат вряд ли будет стоять в стороне от схватки. Поэтому и в донжоне Клейн оказался первым… точнее, оказался здесь задолго до того, как были открыты ворота крепости и Орда ворвалась внутрь.

Если бы Клейна назвали трусом, он бы возмутился и заставил бы обидчика заплатить за такую дерзость кровью. По его собственному мнению, дело было не в трусости — а только лишь в разумной осторожности, которая до сих пор позволяла ему выходить без особых увечий из немалого количества стычек. Более того, он был весьма невысокого мнения о таких горе-полководцах, как де Брей и ему подобных, готовых лично вести в атаку свои войска. Клейн был убежден, что знания, опыт и талант полководца… или даже просто офицера слишком ценны, чтобы рисковать ими в банальной свалке, где смерть может прийти просто случайно.

Звонко протрубил горн. Центурион нахмурился — он знал этот звук. Это был сигнал о требовании переговоров. Центурион усмехнулся — что ж, самое время. Было очевидно, что отсидеться в донжоне не удастся — разве что случится чудо, и вот-вот здесь окажется этот заносчивый де Брей, В этот момент Клейн был бы готов простить выскочке де Брею, простому барону, которого милость Императора поставила выше многих куда более знатных дворян, все что угодно. И даже был готов обнять его… но ясно было, что легионы здесь не появятся. А значит, время искать компромиссы.

Словно бы в ответ на его мысли на пустое пространство перед забаррикадированными воротами донжона вышел человек. Клейн, конечно, не знал, кто именно открыл ургам ворота крепости, но думал об этом. И не удивился, узнав Сарда Бартака, опального центуриона… правда, теперь «золотые крылья» снова были пришпилены к его плечу. Эмблема высокого звания странно смотрелась на простой кольчуге рядового легионера.

— Эй, Клейн, — заорал Бартак. — Отвечай, я же знаю, что ты здесь!

Клейн молчал, размышляя. Конечно, Бартак был подонком и предателем, конечно, это именно он открыл ворота Орде — иначе с чего бы он тут разгуливал при оружии… да уж, он не похож на пленного.

— Клейн, не дури, ты слишком умен, чтобы глупо погибнуть. Давай поговорим.

— О чем? — наконец решил вступить в диалог центурион. — О чем с тобой разговаривать, предатель? Я вижу, ты уже получил награду?

— Ты об этом? — Бартак любовно погладил золотой значок. — Нет, Клейн, это не награда. Это, знаешь ли, принадлежит мне по праву. А Ториксу… видишь ли, Ториксу этот значок уже не нужен. Награда будет другой и, поверь мне, куда более весомой, чем жалкая плата Императора. Он не слишком высоко ценит нашу кровь.

— Можно подумать, ты ее проливал, — хмыкнул Клейн. Разумеется, сказано было достаточно громко, чтобы Бартак услышал.

— Не стоит стараться меня унизить, — побагровел он. — Вы не в том положении, чтобы бросаться оскорблениями.