Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 139

— Крепость пала, но мирных горожан успели вывести. Эти, — короткий кивок в сторону мертвых тел, — были посланы, чтобы перебить женщин. В этом нет чести. Урги идут на Империю большими силами, ими командует новый вождь. Этот вождь знает повадки людей и умеет их побеждать.

— Вот как? — хмыкнул Денис. — Я смотрю, тебе попался разговорчивый собеседник.

Даже в полутьме было видно, как сверкнули глаза тьера. В голосе его сквозила откровенная насмешка.

— Бывают ситуации, мой чрезвычайно юный друг, когда с готовностью начинает петь песни даже камень.

Размышлять о том, какими способами Тернер вынудил пленного урга «петь песню», Денису сразу расхотелось. Как и уточнять, где и в каком состоянии пленник находится сейчас. Что-то подсказывало Жарову, что ответ ему очень не понравится.

В свою бытность десантником Денис имел знакомство с приказами типа «пленных не брать». Обычно такой приказ отдавался, когда штурмовики отправлялись выбивать из укрепленной базы очередную банду пиратов, возомнивших, что могут безнаказанно грабить корабли на оживленных трассах. Поначалу эти указания повергали его в шок, но после того как им довелось обследовать один побывавший в руках пиратов пассажирский лайнер, к подобным приказам Денис стал относиться весьма терпимо.

Но исполнение этого приказа всегда осуществлялось просто — пуля, бластерный разряд… ни боли, ни пыток. Тем более что пираты прекрасно понимали позицию командования Флота и сдаваться в плен не спешили. Да и способы получения информации имелись куда как безболезненные… и надежные.

Хотя, конечно, тьер живет по своим законам — законам этого мира. Их надо принимать такими, какие они есть.

— Еще он рассказал немало интересного про эту их статую… Алмазную Твердь, они действительно так ее называют. Это главный идол племени, воплощение, так сказать, их бога — Вечного. Он ожил несколько месяцев назад после тысячелетней спячки. Ург сказал, что магия Алмазной Тверди открыла ургам дорогу в Стальные пещеры странных существ, которых они называют людораками. Он тоже побывал там. Говорит, что обитатели Стальных пещер похожи на людей, только слабее… но среди них попадаются и настоящие людораки, из старых легенд. У них непробиваемый панцирь, горящий глаз посреди головы, и они умеют посылать огонь из рук, как маги или шаманы.

Денис только усмехнулся. Что ж, человека в боевом скафандре десантника и впрямь можно принять за мифическое существо. Да и встроенный в шлем фонарь вполне сойдет за горящий во тьме глаз, а уж бластеры и вовсе должны показаться этим мастерам топора проявлением чистой магии. Только вот Гордону скафандр не помог… и его ребятам, видимо, тоже.

— Эти Стальные пещеры принадлежат моему миру, — сообщил он, хотя тьер прекрасно понимал это и без объяснений. — Что ж, значит, мы на верном пути. Найти этого идола, уничтожить… вопрос только в том, как это сделать.

— Там видно будет. — Тернер повернулся к Денису спиной и уставился на огонь. Затем встал, подошел к Жарову и протянул ему руку. На раскрытой ладони лежал темный комок, влажный и на вид липкий. Денис присмотрелся — это была какая-то зелень, листья или трава, но раздавленная почти до состояния однородной массы — похоже, руки тьера не уступали силой иному прессу. — Положи ей на глаза и оберни тканью. Боль уйдет.

Словно стесняясь собственного поступка, он вывалил липкий комок в протянутую ладонь и, повернувшись, быстрым шагом направился в лес, бросив через плечо чуть раздраженным тоном:

— И тебе надо отдохнуть. Завтра у нас будет долгий путь.

Утром выяснилось, что путь будет еще более долгим, чем предполагалось. Неизвестно, чем провинились перед ургами бессловесные твари, но теперь двое из трех скакунов лежали неподвижно, уставившись в небо навсегда остекленевшими глазами, и лишь один, принадлежавший Тернеру и привязанный в стороне, по какой-то прихоти судьбы уцелел.

Боль в глазах Таяны и в самом деле почти прошла, но девушка все еще пребывала в состоянии шока, с трудом выговаривала слова, а в седле сидела так, как будто бы готова была в любую секунду свалиться на землю.

При свете дня учиненное хищником побоище выглядело страшно, и Денис даже порадовался, что на глазах у волшебницы повязка и она не может увидеть этого месива изрубленных в куски тел. Впрочем, догадаться о том, чего не могли увидеть глаза, было не так уж сложно — над поляной витал крепкий, вызывающий рвотные спазмы дух крови и смерти. Денис ни в коем случае не стал бы задерживаться здесь дольше, чем это было бы необходимо, но он надеялся покормить девушку — силы ей еще понадобятся, Зря надеялся… она так и не смогла заставить себя проглотить хоть ложку разогретой Денисом каши. Хотя и у него, немало на своем веку повидавшего, окружающая обстановка начисто отбила аппетит.

Шли быстро — Тернер впереди, за ним Денис, ведущий скакуна в поводу. На всякий случай волшебницу примотали к седлу веревкой — может быть, и не слишком достойный способ путешествовать, но так по крайней мере можно было быть уверенным, что измученная девушка не рухнет под ноги скакуну, потеряв сознание от слабости.

Теперь им пришлось сделать крюк, чтобы добраться до ближайшего городка. Там путники провели три дня — три драгоценных дня, каждый из которых увеличивал угрозу описанной Оракулом катастрофы. Но выхода не было, девушку нужно было привести в норму, а для этого требовались прежде всего удобная постель, нормальное питание и отвары лекарственных трав, успокаивающие воспаленный дух. Отварами их снабдила местная бабка-травница, долго охавшая и причитавшая над несчастной девушкой. Но дело свое она знала, и уже к вечеру второго дня Таяна смогла заняться собой сама.

Как ни странно, тьер, будучи невосприимчивым к магии, знал о ней немало. По мнению самой Таяны — ничуть не меньше, чем любой из ее наставников в Академии. Он долго объяснял девушке суть заклинания, которое должно было вернуть ей зрение… процедура оказалась неожиданно сложной, потребовала множество странных и зачастую довольно неприятных на вид и запах ингредиентов. Часть из них в буквальном смысле слова валялась под ногами — чего стоил один только свиной навоз… А все недостающее нашлось у травницы, за серебряную монету раскрывшей перед Тернером свои короба с припасами. Заодно бабка выторговала себе и еще кое-что — поприсутствовать, ибо как она заявила, «когда ж ищо, сынки, смогу поглядеть, как всамделишные волшебницы дело делають…»