Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 145

А спустя мгновение ужас и вовсе захлестнул его разум.

Тело барона еще не коснулось земли, а с ним уже начало твориться нечто странное. Кожа, ткань туники, пластины доспеха — все это вдруг начало прямо на глазах превращаться в студень. Прошло совсем немного времени, и от тела, еще совсем недавно выглядевшего точной копией командующего, осталась лишь мерзкого вида слизь. Исчез и торчащий из спины Таркина клинок — он тоже превратился в желе и стек на землю по уже не подававшему признаков жизни телу.

Весь день огромный лагерь говорил только об этом происшествии. Пятеро волшебников, приписанных к армии барона, в том числе и сам Дастин Гарт, один из лучших боевых магов современности, все это время пытались разобраться, что же на самом деле произошло в палатке генерала. Тщетно. Все их знания, весь опыт спасовали перед лужей слизи — никто и никогда даже не слышал о такой магии. А в том, что это именно магия — чужая, злая и смертельно опасная, никто не сомневался.

А потом к барону заявилась его дочь, титулованная волшебница, красавица Таяна де Брей. И ее, конечно, сразу же пропустили к отцу.

— Я сидел здесь, на этом же самом месте, — продолжал рассказывать барон. Его речь была многословной, часто слишком запутанной, но слушатели ловили каждое слово, прекрасно понимая, что и в самом деле происходит нечто невероятное. — Я сидел здесь, когда в шатер вошла ты, девочка. Ты, собственной персоной. Только на тебе была другая одежда, не слишком удобная для дальней дороги.

Он замолчал, чтобы вновь отхлебнуть из кубка. Денис видел, что барон уже изрядно навеселе — видать, он уже не раз прикладывался к кубку, начиная со вчерашнего дня. Любой другой уже, наверное, свалился бы под стол — но железный организм ветерана еще держался.

— М-да… так вот, ты вошла, и я, конечно, встал тебе навстречу, раскрыв объятия. И в этот момент…

Лицо Арманда вдруг исказила гримаса ярости, он со злостью швырнул кубок на пол, расплескав драгоценный напиток.

— И в этот момент ты, дочь моя, ударила меня кинжалом.

— Отец!

— Меня не так легко застать врасплох. — Голос барона вновь стал спокойным. — Я не позволил оружию достать до тела. Хотя мне пришлось оттолкнуть тебя…

— Отец, я прошу… ты же понимаешь, что это была не я. Барон кивнул, соглашаясь.

— Конечно, не ты. Мне пришлось оттолкнуть это существо, и довольно сильно. Но оно напало вновь. Я вынужден был защищаться… Знаешь, дочка, если бы это и в самом деле была ты, наверное, я бы скорее дал себя убить, чем причинил бы тебе боль. Но это была не ты, и я уже видел это. Глаза… глаза другие, в них не просто была злоба — мне показалось, что они вообще целиком состоят из злобы и ненависти. У человека не бывает таких глаз. И я взялся за меч.

— А потом все было так же, как и с тем… существом, что убило Таркина? — спросил Денис.

— Да, — кивнул Арманд. — Может, мне надо было ранить его… или ее… обездвижить, допросить. Но я не смог. Она… оно было слишком похоже на тебя, девочка моя, и потому я бил насмерть. Чтоб уж сразу, чтоб без мучений. А потом — лужа смердящей слизи, и кровь на моем клинке превратилась в бурую жижу.

— И волшебники снова оказались бессильны, — мрачно заметила Таяна. Это не был вопрос, всем и так было ясно, что никаких вразумительных объяснений происшедшего у барона нет.

Он отрицательно покачал головой.

— Никакой зацепки. Если это и магия, то совершенно им неизвестная. Этот высокомерный хлыщ, Гарт… знаешь, я впервые видел его совершенно растерянным. Похоже, никто не сможет толком сказать, что же это были за создания…

В шатре было тихо. Каждый в меру своих знаний думал над происходящим… и в этой тишине вдруг отчетливо прозвучал голос Тернера.

— Я могу сказать, что это было. Это существо называют «Дитя Гнева».

Взгляды всех присутствующих переместились на Тернера, Тот же, глядя прямо перед собой странным немигающим взглядом, монотонно говорил… говорил…

— Дитя Гнева, это одно из наиболее часто встречающихся проявлений дестабилизации мира, возникающее при смешении сущностей сквозь разорванную мембрану. Это спонтанная магия, она рождается сама по себе. Никаких заклинаний, никаких ритуалов. Причиной появлений Детей Гнева является слияние ненависти большого количества разумных существ, направленной против конкретного объекта, с разумом этого объекта. Подпитываемое всплесками магической неуравновешенности пространства, это слияние порождает существо-убийцу, единственной целью которого является найти и уничтожить объект ненависти. Любой ценой. Как правило, Дитя Гнева принимает форму того, кто пользуется доверием будущей жертвы. Вся требуемая информация — внешность, голос, походка, память, одежда — все это изымается из памяти жертвы. А потому нет никакой возможности отличить Дитя Гнева от настоящего человека — ни задавая вопросы, ни иным способом.

Денис поморщился — идиот тьер только что заявил барону открытым текстом, что все они, и он, и Таяна, и сам Тернер, вполне могут оказаться оборотнями. Краем глаза он видел, как напрягся Арманд, как отодвинулся назад — чуть-чуть, самую малость, но теперь поза ветерана позволяла ему вскочить на ноги мгновенно… и рука его теперь лежала совсем недалеко от оружия.

А тот продолжал гнуть свое.

— Будучи порождением чистой магии, Дитя Гнева не является нежитью, а потому для опознания его невозможно использовать такие общепринятые способы идентификации нежити, как серебро, чеснок, лунный или солнечный свет, холодное железо, бегущая вода и так далее. Единственным способом определить, что стоящий перед вами объект есть Дитя Гнева, является то, что ради достижения своей цели эти создания пойдут на все, не зная ни страха, ни сомнений. У них совершенно отсутствует инстинкт самосохранения. Если бы стражи барона попытались задержать Дитя, изображавшего Таяну, оно бы напало на них, не задумываясь.

— Как-то странно все это, — протянула Таяна, не замечая или не желая замечать напряженности, повисшей в воздухе. — Убить человека можно куда более простыми способами. И почему Дитя не использовало магию? Я ведь все-таки… тогда у отца не было бы ни шанса.