Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 155

Но тогда была ночь… и он не сумел рассмотреть зверя достаточно хорошо. Что ж, теперь самое время — тем более что было много дел. Ур-Шагал осмотрел трупы пятерых, посмевших прикоснуться к святыне… эльфы. Он не сомневался, что эти поганые твари вполне сумеют пройти незамеченными сквозь любые кордоны. Теперь же следовало рассмотреть получше зверя и решить, что делать с ним дальше. Может быть, это чудовище можно приручить? Ур-Шагал усмехнулся — да, это было бы забавно, заставить эль-фийскую зверушку служить ургам. Он бросил взгляд на тяжелую сумку, которую нес с собой, оставляя на всем протяжении пути редкую цепочку темных капель. Свежее мясо… мясо предыдущих хозяев твари. Посмотрим, как ей понравится такое угощение.

Возле ямы, куда бросили спеленатую черным кружевом бестию, стражи не было. Летописец нахмурился — это было из рук вон плохо. Может, просто никто не поручал стеречь пойманного зверя как зеницу ока? Ур-Шагал нахмурился, вспоминая… он никогда не жаловался на память, но события уходящей ночи были столь бурными… тут не мудрено и запамятовать. Кажется, он что-то говорил одному из молодых… то ли насчет «приглядывать», то ли… да нет, именно «приглядывать».

Кряхтя и радуясь, что никто не слышит этих позорящих настоящего урга звуков, старик столкнул в яму лестницу и спустился по потрескивающим ступенькам.

И тут же воздух пронзил жуткий, полный ярости и злобы вой.

На вопль Ур-Шагала тут же сбежалось десятка полтора воинов. Старик — хотя Ур-Шагал и изображал из себя воина во цвете сил, многие уже давно считали его бесполезным, выжившим из ума стариком, — задыхаясь от бешенства, брызжа пеной, указывал когтистым пальцем на туго скрученный сверток, поблескивающий черным металлом. Там, внутри — он видел это, видел, когда тварь волокли в эту яму — теперь была только массивная чурка. Сквозь плетение кружева были видны сучки, трещины пересушенного дерева, отслоившаяся кора…

— Кто??? — рычал провидец, размахивая руками и обводя молодых ургов злобным взглядом. — Кто посмел…

Вдруг из общей массы глаза Ур-Шагала вычленили знакомое лицо.

— Ты! — Коготь уперся в одного из молодых. — Я приказал тебе охранять эту тварь!

— Ты сказал, чтобы я приглядывал, — хмыкнул ург, ничуть не испугавшись беснующегося старика. — Я так и сделал… а потом жрать пошел. Чтобы стоять тут до утра, не было такого уговора.

— Я тебя…

— Да ничего ты мне не сделаешь, пень старый… что ты сказал, то я и сделал. Вечный свидетель. Да вон, любой подтвердит. Слышь, Рваный… ты помнишь, что этот… провидец приказывал?

— А то! — с готовностью отозвался приятель обвиняемого, картинно опираясь на здоровенную секиру. — Сказал, мол, пригляди… так ты и приглядывал. Почитай, до зари просидел у ямы.

Ур-Шагал сник. Конечно, можно было бы потребовать наказания для молокососа… только вопрос, чье слово будет больше весить перед вождем — его, Ур-Шагала… или целой кучи ургов, каждый из которых скажет в пользу обвиняемого. А требовать, чтобы нашли шутника, выпустившего или оттащившего в другое место тварь и вместо нее подбросившего ему, Ур-Шагалу, провидцу и летописцу, это полено… это означало выставить себя на смех.

— Ладно, — мрачно бросил он скалящимся соплякам. — Сеть снимите да отнесите Великому Аш-Даготу. А это… в костер. Как солнце в зенит войдет, ведьму жечь будем. Во славу Вечного.

— Они уже складывают кострище, — доложил молоденький, не старше сорока лет, вампир, — видать, скоро уже.

— Итак, теперь вы знаете все. — Денис чувствовал, как саднит нёбо и язык кажется совсем чужим и ненужным во рту, едва ворочаясь. За последние два часа он говорил не переставая, одним махом рассказав окружившим его эльфам и вампирам все… почти все. Только тьера он назвал оборотнем, привезенным из дальней страны. — Оттого, сможем ли мы продержаться достаточно долго, зависит не просто чья-то жизнь… все жизни. И наши, и тех, кого вы оставили дома. Людей, эльфов… даже этих самых ургов. И Таяны.

— Ты уже достаточно говорил, человек, — снисходительно усмехнулся князь. — Несколько раз ты солгал… не прячь глаза, ты просто многого не знаешь. Мы, эльфы, умеем чувствовать ложь. Но в главном ты сказал правду, поэтому мы с тобой.

— Вампиры готовы к бою, — прошипел седой. — Эти твари не представляют себе, что такое крылатые.

Князь извлек из ножен длинный тонкий меч, на мгновение прижался губами к клинку — и Денис увидел, как по зеленоватой стали пробежала тоненькая струйка света.

— Для меня честь принять этот бой! Разом взметнулись еще девять клинков…

— Для меня честь…

Вампиры обошлись без ритуалов. Только разом склонили головы.

— Мы должны выбрать нужный момент. — Голос седого вызывал у Жарова легкую дрожь, он так и не мог преодолеть легкого страха, глядя на кровопийц. — Если опоздать, урги успеют зажечь огонь. Если поспешить… девушку могут унести.

— Надо ждать, — заметил один из эльфов.

Денис только кивнул… ожидание было смерти подобно, вся его сущность стремилась туда, к статуе, где вот-вот взойдет на костер Таяна.

— Ты готова, Лия?

— Да, — коротко ответила она. Потом, помолчав, добавила: — А что, они… эти создания… самые настоящие вампиры?

Денис усмехнулся. Такой вопрос никак не могла задать машина. Только человеку… вернее, только разумному существу свойственно сомневаться, заблуждаться, верить…

— Да. Самые настоящие.

— Ясно, — тихо сказала Лия. — Десять минут, майор. Или больше… лучше — больше.

На поляну камнем рухнул еще один вампир. Он даже не стал видоизменяться — как только его голова приобрела более или менее человеческие очертания, он прошипел, теряя звуки, невнятно — но вполне понятно.

— Ее привзвают… пра…

— Пора, — согласился с ним седой, стремительно начиная трансформировать тело.

Восемнадцать вампиров… двенадцать несли в когтях эльфов, человека и девушку-киборга, остальные тащили оружие. В бою один на один вампиры предпочитали то, что дано было им природой, — клыки, когти, крохи магии. Но сейчас, когда предстояло драться с толпой наверняка взбешенных ургов, они предпочли нечто иное — длинные тяжелые копья, целиком металлические — такое не перерубишь ударом топора, разве что чуть погнешь.