Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 58

Они снова двинулись вперед. Прошло еще не менее часа, пока наконец зияющие провалами стены Цитадели не оказались на расстоянии вытянутой руки.

— Что это? — спросил Денис, осторожно дотрагиваясь кончиками пальцев до сияющих граней стены. — Похоже… на драгоценные камни.

— В некотором роде, это они и есть, — с деланным равнодушием пожала плечами волшебница. Ей нравилось показывать себя такой мудрой и всезнающей, хотя она, самую малость, стыдилась таких чувств. На самом же деле девушка, как и Денис, была очарована сиянием бриллиантовых граней.

Она подошла к нему, длинная жесткая трава цеплялась за ее мягкие короткие сапоги. Здесь, у самых руин Цитадели была жизнь — странная, исковерканная древней магией, все еще живой, все еще оказывающей свое тлетворное действие. Здесь магией было отравлено все — трава, странная, опасная и хищная, стремящаяся обвить, опутать каждого, кто посмеет ступить на эту землю, вода — и та, что струилась по омываемым вечным дождем стенам, и та, что покоилась на дне колодцев… Даже сам воздух был, казалось, напоён угрозой.

— Эту стену делали маги, как и башни, — сказала она тихо. Кричать в этом месте не хотелось, и даже не потому, что это вполне могло привлечь каких-нибудь тварей, а еще и потому, что сама Цитадель наводила на мысли о смерти. А смерть — это покой. Вечный покой. Таяна поежилась и неожиданно для самой себя взяла Дениса за руку. — Стена была сделана, чтобы простоять века. Да она и простояла, ты видишь сам. Эти камни похожи на бриллианты, но то, что видят твои глаза, — это лишь сходство. Ни один инструмент не сможет отколоть от этого монолита хотя бы крошечный осколок.

Денис недоверчиво хмыкнул, затем, нагнувшись, поднял небольшой камешек. Смахнул с него пыль — и мельчайшие грани засияли разноцветными огнями.

— Значит, нашелся инструмент?

— Нет, — покачала она головой. — Проломы в стенах нанесены магией. А эти осколки… Когда-то их здесь было много, и стоили они дорого. Немало искателей легкой наживы шли сюда за быстрым обогащением. За каждый крошечный камешек платили золотом. Платили много. Но прошло совсем немного времени, и… в общем, заклинания, скреплявшие эту стену, никуда не делись. И тех, кто подбирал обломки, и тех, кто их покупал, магия наказывала сурово. Болезнями, а то и смертью. Не сразу, но неизбежно.

Денис разжал пальцы, и сияющий камешек скользнул вниз, мгновенно исчезнув среди сплетений хищной травы.

— Ладно. Наверное, нам надо торопиться. Где здесь эта башня, как ее… Шпиль Огня.

— Наверное, вот эта. — Она неуверенно протянула руку. Цитадель имела пять Шпилей. Один исчез без следа, один уцелел, выгорев изнутри. Остальные были в той или иной степени разрушены. Тот, на который указала Таяна, пострадал, наверное, больше всех. Если легко узнаваемый Касар-де-Тор вознесся в небо выше, чем на сто локтей, то от этой уцелело не более трех этажей. Оконные проемы, узкие, как бойницы, зияли черными провалами, которые выглядели на сияющей поверхности башни как рваные раны.

— Ты уверена?

Она лишь пожала плечами.

— Нет. А какая разница? Надо же с какой-то начинать, верно?

— Мы здесь одни? — спросил он с легким беспокойством в голосе.

— Не знаю, — совершенно искренне ответила она. — Я никого не видела, но это совсем не значит, что никого и нет. Сюда, бывает, заходят и искатели древностей, любители покопаться в чужих могилах… да еще, говорят, здесь водится немало тварей.

Денис с некоторым сомнением бросил взгляд на свой кинжал.

— Что-то мне кажется, для тех тварей, о которых ты говоришь, эта железка будет маловата.

— Можно подумать, у нас есть что-нибудь лучше.

— А эта… эта штука, которую Мерль нашел. Она у тебя? Ты ведь говорила, что это, наверное, оружие.

— Может, и оружие. А может, и нет. Ты знаешь, как ею пользоваться?

Денис задумался. Когда она показывала ему этот предмет, где-то в самых дальних, самых темных глубинах памяти что-то шевельнулось. Но так и не сумело подняться на поверхность. И все же…

— Дай это мне. Пожалуйста.

Она лишь пожала плечами. Сейчас было не время и не место спорить, да еще о таких мелочах. Таяна лишь на мгновение подумала, что лучше бы она оставила эту штуку в седельной сумке. Хотя кто знает, что может случиться со скакунами, пока они будут обшаривать руины. Она достала из заплечного мешка сверток и протянула его Денису.

— Возьми, конечно, ведь это твое.

Он аккуратно развернул ткань. Странный предмет выглядел очень опасным… но в чем заключалась угроза, Денис никак не мог понять. Пожав плечами, он сунул изогнутую штуку за пояс. Почему-то ему показалось, что там ей самое место.

Таяна не смотрела в его сторону. Сказанные Денисом слова вдруг заставили ее вспомнить о том, что место, где они сейчас находились, — это отнюдь не безобидные руины старой крепости. Про здешние места ходило немало разговоров, в том числе и таких, которые совсем не стоит слушать, к примеру, на ночь. Просто все эти страхи как-то начисто вылетели у нее из головы. Раз уж Оракул сказал — пойдите и принесите книгу, значит, скорее всего никаких проблем с этим у них не будет. Иначе он бы предупредил… О Эрнис, а так ли это? В конце концов, Оракул же признался, что предвидеть будущее Таяны слишком сложно, а уж будущее Дьена… Дениса — и вовсе ему не по силам.

— Ну, пойдем? — спросил он, пожалуй, чуть громче, чем следовало. Голос казался нарочито бодрым.

Они двинулись к башне, вернее, к тому, что от нее осталось, Хищная трава, осознав, видимо, что сапоги незваных гостей ей «не по зубам», теперь старалась под ноги не попадаться. Глядя на ее поведение, можно было вполне заподозрить у этих тонких длинных стеблей зачатки самого настоящего разума… но сейчас Таяну волновали вещи куда более серьезные, чем какой-то, пусть и хищный, сорняк. Ее пальцы рефлекторно сложились в привычную фигуру, готовясь в любой момент бросить боевое заклинание — но она была не слишком уверена, сработает ли оно против обитателей здешних мест. И не обернется ли против нее самой.

Когда-то путь в башню преграждали массивные двери, но сейчас этот вход зиял пустым провалом. Пол был завален обломками — здесь перемешались камни, осколки драгоценных стен Шпиля, остатки утвари, еще не уничтоженные временем, — в основном керамической. Дерево и металл здесь не выдержали прошедших веков и обратились в прах.