Воинство сатаны - Воронин Дмитрий Анатольевич - Страница 60

Каждый раз, когда Таяна пользовалась магией, Дениса охватывали противоречивые чувства. С одной стороны, вроде бы и нечему удивляться, по крайней мере сама девушка относилась к этому занятию как к чему-то вполне обыденному. Как, к примеру, художник относится к своим картинам — он прекрасно понимает, что умение отражать в красках окружающую жизнь недоступно большинству других людей, но не видит в этом ничего очень уж экстраординарного, Ну умеет, и все. А кто-то другой умеет что-нибудь еще, столь же недоступное художнику. Повод ли это удивляться? Но, глядя на творящую заклинания волшебницу, Дениса каждый раз охватывало странное чувство, что он становится свидетелем чего-то необычайного, совершенно невероятного. Откуда приходило это ощущение, он не мог сказать, не мог даже вразумительно объяснить самому себе, почему реагирует именно так.

Позади раздалось тихое шипение, и Денис дернулся как ужаленный. Этот необычный, не слишком приятный звук заставил его резко обернуться.

Большой прямоугольник на каменном полу светился слабым синим светом. Именно от этого горящего пятна исходило то шипение, что так встревожило Дениса. Таяна сделала несколько шагов назад, продолжая произносить слова заклинания. Похоже было, что в этот раз они нашли именно то, что нужно. Девушка вдруг резко опустила руки, завершив свой монолог короткой рубленой фразой… И в то же мгновение сияние погасло, открыв уходящие вниз ступени.

Денис подхватил свою спутницу за мгновение до того, как она, еле живая от слабости, рухнула без сил на камни.

В одной из самых глубоких, самых густых теней что-то шевельнулось. Внезапно во тьме возникли два пятна странного, красного, с вкраплениями золота, цвета. Взгляд этих явно не принадлежавших человеческому существу глаз проводил мужчину, медленно спускающегося в подземелье и поддерживающего за талию пошатывающуюся женщину. Затем глаза исчезли, и снова во тьме не было заметно ни малейшего движения. Тот, кто притаился, умел ждать.

Лестница оказалась не слишком длинной — от силы три десятка ступеней. Как только Денис ступил на ровный каменный пол, позади раздалось уже знакомое шипение. Он резко обернулся, стараясь одновременно не выпустить из рук нетвердо стоящую на ногах девушку и при этом встретить возможную опасность лицом. Но опасности не было — просто после пятой ступеньки лестница исчезла, превратившись в каменную стену, намертво запечатавшую проход.

А спустя мгновение он зажмурился от хлынувшего со всех сторон яркого света. Когда же наконец зрение вновь стало служить ему, он увидел, что свет исходит из многочисленных молочно-белых шаров, прикрепленных у потолка помещения, в котором они оказались,

— Я должна посидеть и отдохнуть, — прошептала Таяна, сползая на пол. — О Эрнис, как же я устала…

— Отдохни, — кивнул Денис, — а я пока тут огляжусь немного…

— Нет! — В голосе волшебницы прозвучал такой неподдельный испуг, что Денис замер как вкопанный. —

Нет, не вздумай. Здесь может быть опасно. Лучше сядь рядом и подожди, пока я немного приду в себя. Это не займет много времени.

— Ты можешь отдыхать столько, сколько нужно. — Он снял с себя куртку. Здесь, в подвале, было гораздо теплее, чем там, наверху. Свернув куртку, он чуть приподнял девушку и помог ей сесть на мягкое. — Отдыхай, Тэй, я посижу рядом. Обещаю, без твоего разрешения и шагу не сделаю.

Она прижалась к нему, положив голову на его плечо. Денис старался не шевелиться, боясь потревожить девушку. Зато он мог спокойно, не торопясь, оглядеться.

Комната, в которой они оказались, была не такой уж и большой. Прямо перед ними, на расстоянии не более десяти шагов была дверь — простая дверь, на вид деревянная, неизвестно каким чудом сохранившаяся с древних времен. Какой-то мастер покрыл ее резьбой — резьба не изображала что-то конкретное, это был просто орнамент, но сделанный с немалым старанием. Наверное, в другом месте дверь бы давно уже сгнила, поросла мхом или рассохлась бы, но эта была в превосходном состоянии.

Стены комнаты были каменными — как и пол, как и потолок. Но более всего Дениса заинтересовали светящиеся шары. Их было не менее десятка, маленьких, размером не более яблока, и все вместе они давали неяркий желтоватый свет — тот самый, что от неожиданно резкого перехода после сумрака чуть не ослепил его. Эти шары вдруг показались Денису знакомыми, хотя он совершенно не мог вспомнить, встречался ли с чем-нибудь подобным ранее.

Мелькнула мысль, что вряд ли им удалось бы найти лучшее место для ночлега. Сомнительно, чтобы здесь, в неизвестно сколько веков запечатанных подвалах водилось что-нибудь живое и опасное. Раз уж наружная дверь закрылась, и думать о ней им придется только после того, как будет выполнено задание Оракула, то стоит отнестись к этому философски. Тем более что Таяна и впрямь нуждается в серьезном отдыхе. Хотя дыхание Тэй и стало ровным, кончики ее пальцев, обхватившие руку Дениса, мелко подрагивали. Было очень приятно просто сидеть, прислонившись боком к почему-то теплому камню, и чувствовать, как волосы девушки щекочут шею. Он закрыл глаза и не заметил, как заснул.

Казалось, что прошло совсем немного времени. Денис почувствовал легкий толчок в плечо и открыл глаза. Прямо перед ним возвышался человек. На нем был длинный плащ, черный, с красной подкладкой, застегнутый на плече пряжкой, сделанной из цельного красного камня или из стекла. Из-под плаща виднелись доспехи из тисненой кожи. Лицо человека было неприятным — черные глаза под кустистыми черными бровями казались жестокими, а сомкнутые в нитку губы и крючковатый нос делали лицо хищным и даже злым. Он носил тонкие черные усы, переходящие в тонкую же бородку, тоже не слишком его красившую.

Первой попыткой Дениса было разбудить Таяну, он встряхнул девушку, но та лишь что-то сонно промычала и сползла вниз, свернувшись калачиком на его куртке и явно не собираясь просыпаться. Было ли это магией или просто смертельной усталостью, Денис не знал. Но от незнакомца веяло угрозой, поэтому его рука метнулась к кинжалу.

— Не стоит, юноша. — Голос человека в черном был столь же неприятен, сколь и его лицо. Низкий, хриплый, он вызывал мороз по коже — как от скрежета железа по стеклу. Денис вскочил, стараясь закрыть собой Тэй.