Где ты, мой незнакомец? (Приди, полюби незнакомца) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 108

Ресницы Леноры затрепетали, и она очнулась. Видение исчезло без следа. Она опять бросила взгляд вниз на тяжелый сундук и вдруг отчетливо поняла, что должна непременно открыть его и выяснить, что там внутри. Но чтобы взломать массивный замок, ей понадобится какое-то орудие, и она пообещала себе, что тотчас вернется. Только снимет отвратительный пейзаж над камином и повесит портрет отца на его законное место.

Подхватив картину, она очень осторожно спустилась по лестнице и прокралась в гостиную. И снова придвинула к камину стул, вскарабкалась на него и повесила на стену портрет пожилого мужчины с квадратной челюстью. Сунув в угол опостылевший ей пейзаж, она уселась в качалку и принялась терпеливо дожидаться того, кто называл себя ее отцом. Не прошло и получаса, как он появился, читая на ходу какую-то книгу.

— Жарковато сегодня, — пробурчал он, ослабил галстук и слегка поднял брови. — Ты не поверишь, но даже рыбы выскакивают из воды, будто боятся свариться!

Он хрипло рассмеялся над своей незамысловатой шуткой, но осекся и неловко замялся, когда заметил на себе немигающий взгляд Леноры. Слегка покашляв, он налил себе выпить и удобно устроился на диване. Закинув руку за голову, он откинулся на спинку дивана и поднес к губам стакан, но вдруг замер, словно пораженный громом. Нижняя челюсть его отвисла, и самозванец тупо уставился на висевший над камином портрет.

— Боже милостивый! — прохрипел он. Немного придя в себя, он украдкой метнул взгляд в ее сторону и убедился, что она по-прежнему рассматривает его с непроницаемым выражением лица. Глубокая морщина прорезала его лоб, он потемнел и поднес к губам стакан. Сделав быстрый глоток, он отер рот рукой.

— Можно спросить у вас кое-что? — спокойно произнесла Ленора.

Он опять глотнул виски прежде, чем ответить.

— И что же ты хочешь знать, девочка?

— Кто вы такой?

Он смущенно заерзал.

— Что ты имеешь в виду, дочка?

— Я…я не уверена, что я…

— Не уверена в чем? — растерянно переспросил он.

— В том, что я ваша дочь, — спокойно произнесла Ленора.

Он в ужасе уставился на нее.

— Господи, ну конечно ты моя дочь!

Она медленно, задумчиво покачала головой.

— Нет, я уверена, что это не так.

— Что это значит? Еще один провал памяти? — почти сердито спросил он и коротко хохотнул. — По-моему, мы это уже наблюдали.

— Да, — согласилась она, — но теперь многое для меня прояснилось. Подняв руку, она указала ему на портрет, но он съежился, словно стыд мешал ему взглянуть в лицо мужчине с портрета. — Вот мой отец, не так ли?

— Боже всемогущий, девочка! Ты сошла с ума! — воскликнул он, весь дрожа.

Ленора вопросительно изогнула брови.

— Да неужто? А мне кажется, совсем наоборот.

— Не понимаю, о чем это ты? — вскочив на ноги, он заметался из угла в угол, — Что это взбрело тебе в голову? Стоило только появиться этому негодяю Уингейту, и ты готова оттолкнуть всех, кто тебя любит!

— Это имя на сборнике шекспировских пьес…это ведь вас так зовут, не так ли? Эдвард Гэйтлинг…вы актер, играете в пьесах Шекспира.

У старика вырвался жалобный стон, он безнадежно махнул рукой и отвернулся.

— За что ты так терзаешь меня, девочка? Неужели ты забыла, как я люблю тебя?

— В самом деле? — В голосе ее слышалось сомнение.

— Ну конечно! — Он заученным жестом протянул к ней руки, — Я твой отец! И я безумно люблю тебя!

Ленора в бешенстве сорвалась с кресла.

— Прекратите немедленно эту дешевую комедию! Вы не мой отец! Вы Эдвард Гэйтлинг! И вам больше нет нужды оставаться в этом доме! — Она протянула руку и снова указала на портрет. — Вот мой отец! Вот Роберт Сомертон! А теперь я желаю знать, кто я на самом деле! Если я — Ленора Синклер, тогда для чего весь этот фарс?!

Эдвард в удивлении широко раскрыл глаза.

— Но ты и правда Ленора…а Малькольм и в самом деле твой муж!

Она в отчаянии покачала головой. Господи, а ведь она так надеялась услышать в ответ нечто совсем другое!

— Тогда для чего вы это затеяли? Для чего вам потребовалось разыгрывать передо мной отца?

— Разве ты не понимаешь, девочка? — Он подошел к ней, патетически протягивая к Леноре руки, — Ведь ты жила в его доме…считала себя его женой, Лирин…да и он с пеной у рта доказывал, что так оно и есть. Вот нам и понадобилось кое-что повесомее, чтобы подтвердить слова Малькольма.

— Но почему мой собственный отец не мог этого сделать?

— Потому что он в Англии, девочка, а Малькольм боялся оставлять тебя в руках Уингейта. К тому времени, как твой отец узнал бы обо всем и смог добраться сюда… Боже милостивый…да ты могла бы уже понести от этого человека!

Непередаваемый ужас в его голосе вызвал у Леноры слабую краску на щеках. Она стиснула руки.

— Так, значит, Малькольм просто нанял вас?

Эдвард Гэйтлинг бросил на нее короткий, беспомощный взгляд.

— Ну … можно сказать и так.

— Вы, похоже, очень преданы Малькольму, — задумчиво пробормотала она. — Вы давно знакомы?

Эдвард сделал большой глоток и стиснул в руках стакан.

— Да … да, довольно давно.

— Еще до того, как мы поженились?

— Я … да, я уезжал на некоторое время, — промямлил он.

— Так, значит, вы даже не знали о том, что он женился?

— Нет. Не знал. Право же, не знал.

— А я вот кое-что помню…об этом, — сказала она.

Эдвард вскинул голову.

— Да? Но я думал, ты не сможешь…не сумеешь ничего вспомнить.

Кривая улыбка появилась на губах Леноры.

— Я же вам говорила…память понемногу возвращается.

Глубокие морщины избороздили его лоб. Он неловко закашлялся и отставил стакан.

— Вот Малькольм обрадуется, когда услышит!

— Интересно, что же его так обрадует?

— А? — Он ошеломленно уставился на нее.

— Даже если память полностью вернется ко мне, между нами уже ничего не изменится. Честно говоря, я не понимаю, что меня заставило выйти за него замуж…но, как бы там ни было, прошлого уже не вернешь — между нами все кончено.

Плечи Эдварда устало поникли. Он тяжело вздохнул.

— Бедный Малькольм. Он ведь безумно любит тебя, неужели ты не видишь?

— Не уверена, что это так, но мне все равно. Я уже приняла решение.

— Так, значит, ты решила вернуться в Натчез с этим парнем, Уингейтом?

— Простите, но вас это совершенно не касается, — Ленора глубоко вздохнула. — Советую вам как можно скорее убраться из этого дома. У вас больше нет никаких оснований задерживаться здесь.

Удивленно взглянув на нее, Эдвард Гэйтлинг, казалось, не верил собственным ушам. Потом до него дошло. Робко кивнув, он поставил на стол недопитый стакан и направился к двери. Немного помешкал, бросил на нее долгий взгляд, а потом медленно вышел из комнаты. Ленора долго еще слышала, как он, шаркая, спускался по лестнице, и спустя некоторое время внизу хлопнула дверь. В доме воцарилась тишина.

Дом застыл в каком-то странном оцепенении. Сидя в опустевшей гостиной, Ленора не спускала глаз с портрета, пытаясь вспомнить, что же за человек был ее отец. Если она правильно поняла то неясное, что мельком являлось ей в видениях, он искренне и нежно любил своих дочерей. Эштону бы это пришлось по душе, подумала она с улыбкой. Он тоже будет прекрасным отцом, ведь он так умеет любить. И в самом деле, подумала она, почему же сестра не боролась за свою жизнь и за то ослепительное счастье, которое он мог ей дать?

Ленора покачала головой, стараясь отогнать прочь тоскливые мысли, что одолевали ее. Но все было напрасно, она не могла справиться с овладевшим ей отчаянием. Неужели она завладела местом, которое по праву принадлежало ее сестре? Воспользовалась тоской Эштона, его любовью к умершей и эгоистично присвоила все себе? Он, правда, не раз уверял ее, что Лирин она или Ленора, он все равно любит ее, но было ли это так на самом деле? Погруженный в отчаяние после разразившейся трагедии, не был ли он захвачен в плен простым сходством и не пал ли жертвой неосознанного желания любой ценой вернуть утраченную любовь? А она воспользовалась его горем, любовью к погибшей сестре, чтобы заполнить возникшую пустоту?