Где ты, мой незнакомец? (Приди, полюби незнакомца) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 112

— Но тебе не удастся держать нас взаперти. Вспомни, в доме полно слуг. К тому же здесь ее отец.

— Эштон, этот человек не мой отец, — Ленора украдкой смахнула текущие по щекам слезы и жалобно шмыгнула носом. — Это отец Малькольма.

— Ага, — кивнул тот. — И к тому же он, должно быть, уже успел надежно запереть слуг, — Осторожно двинувшись вперед, он махнул Эштону пистолетом, — Ну, пошли. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель, если хоть сколько-нибудь дорожишь этой штучкой!

Эштон медленно двинулся к двери, то и дело поглядывая через плечо, как там Ленора. Как и раньше, Малькольм тащил ее, словно куль муки. В другой руке у него был пистолет. Когда они с Ленорой спустились по лестнице вниз, Эштон уже стоял возле дивана. Повинуясь команде Малькольма, он повернулся лицом к двери.

— Поскорей, — рявкнул Малькольм через плечо. Выскочивший откуда-то сзади Эдвард Гэйтлинг, пыхтя, тащил моток толстой веревки. — Свяжи Уингейта, и поживее. Да смотри у меня — никаких ошибок на этот раз.

Эштон глянул в мутные серые глаза, окруженные красноватыми, воспаленными веками, но бывший актер смущенно отвел глаза, и принялся туго обматывать веревку вокруг туловища молодого человека. Потом он связал ему за спиной руки и перетянул их тройным узлом.

— Не забудь связать ему ноги, — велел Малькольм. — Мне совсем не улыбается, чтобы этот ублюдок вдруг ударил меня.

Эдвард толкнул Эштона на диван и предупредил:

— Вы, конечно, уже поняли, что сопротивляться не в ваших интересах.

Услышав, как отец пытается усмирить Эштона с помощью жалкой логики, Малькольм презрительно фыркнул.

— Уингейт не сомневается, что я тут же пристрелю Ленору, стоит ему только шелохнуться. А ты давай шевелись вместо того, чтобы болтать.

У задней двери послышались чьи-то тяжелые шаги, и все напряженно замерли, прислушиваясь. Малькольм затаил дыхание. Две темные фигуры появились на пороге. Долгий, облегченный вздох сорвался с губ Малькольма. У одного из них, здоровенного бродяги с огненно-рыжими всклокоченными волосами, торчали из-за пояса два пистолета. У другого в руках была длинноствольная винтовка, а в прицепленных к поясу ножнах болтался увесистый тесак. Темная масса давно не стриженых волос спадала на плечи.

Эштон удивленно вскинул брови — лицо одного из бандитов показалось ему хорошо знакомым, и бросил вопросительный взгляд на Малькольма.

— Это тоже ваши люди?

Тот указал своим помощникам, куда встать — одного поставил у входа в холл, другой приглядывал за дверями на веранду. Вспомнив, наконец, об Эштоне, Малькольм со злорадной ухмылкой бросил через плечо? — И что с того?

Эштон небрежно кивнул головой в сторону верзилы.

— Он был среди тех, кто напал на «Речную ведьму». А потом этот тип стрелял в меня, когда Лирин упала за борт.

Малькольм насмешливо фыркнул.

— Ну что ж, теперь у него будет шанс довести дело до конца.

— А второй, тот, что охранял дом, — настойчиво продолжал Эштон, — он в то же время был у меня машинистом. Нисколько не сомневаюсь, что именно он и устроил что-то с котлом в тот день, когда пираты напали на пароход.

— Да тебе ума не занимать, мистер Уингейт, — ухмыльнулся Малькольм.

— Если все они служат вам, стало быть, вы — главарь целой шайки, которая разбойничает на дорогах, пускает ко дну пароходы на реке, как это случилось и с моим. Ведь это ваша банда напала на меня?

Малькольм повернулся к рыжеволосому.

— Когда появятся остальные, Тэппи?

— Кое — кто с минуты на минуту, — ответил его подручный. — Несколько человек появятся чуть попозже. А остальные займутся кораблем — подготовят его к вашему появлению.

— Нам не удастся убраться до того, как стемнеет, — отозвался Малькольм. — Не хочу, чтобы люди Уингейта кинулись за нами в погоню.

— Да у вас тут целая армия! И все для того, чтобы справиться с одним человеком! — фыркнул Тэппи. — К тому же, похоже, он ранен.

— Уингейт в одиночку расправился с четырьмя нашими, не забывай об этом! А сам отделался пустяковой царапиной! — взорвался Малькольм. — Я не могу больше рисковать. В конце концов, у Роберта Сомертона куча денег, и я не позволю никому встать между мной и этим богатством!

— А с этим что будем делать? — с мерзкой ухмылкой второй бандит кивнул в сторону Эштона.

Заметив хищный блеск его глаз, главарь довольно ухмыльнулся.

— Ну что ж, Барнаби, думаю, тебе доставит удовольствие раскромсать Уингейта на куски. Вот леди обрадуется — сможет унести с собой в сумасшедший дом его сердце. На память о любовнике!

Вопль ярости чуть не разорвал ему барабанные перепонки и Малькольм согнулся чуть ли не вдвое от нестерпимой боли, когда острый каблук с силой врезался ему в ногу. А в следующее мгновение на него набросилась дикая кошка. Она шипела, царапалась и как сумасшедшая рвала ему лицо острыми когтями. Он истошно взвыл — две кровавые борозды пролегли у него по щекам, и с подбородка потекла кровь. С трудом оторвав от себя Ленору, он отшвырнул ее в сторону так, что она рухнула на пол. В ту же секунду он проклятием выхватил пистолет и обернулся к Эштону, который уже готовился ринуться на него с яростным воплем. Скорее всего, Эдвард Гэйтлинг так и не связал ему ноги.

— Ну давай, стреляй! — вызывающе крикнул Эштон. — Так или иначе, я уже почти что мертв, но если ты выстрелишь, то мои люди мигом окажутся здесь и уж тогда тебе несдобровать. Думаешь, они не догадаются, что здесь происходит? Ну что, струсил? Так чего же ты медлишь, стреляй! Пусть на корабле услышат, что ты здесь.

Барнаби шагнул вперед и встал между ними. Подняв свою мясистую лапищу, он толкнул Эштона в грудь и заставил его снова рухнуть на диван.

— Эй вы, не портите мне удовольствие! Мне эта идея здорово пришлась по душе, я хочу сказать, порезать тебя на кусочки, так что до тех пор сиди смирно и жди, пока я займусь тобой. Страх, как охота послушать, как ты будешь визжать на всю округу!

Прижав платок к окровавленной щеке, Малькольм бросил недовольный взгляд вниз, на распростертую у его ног женщину, чьи глаза полыхали неистовым зеленым огнем и порой от ярости становились почти черными. Потом он в бешенстве накинулся на старика.

— Ты, несчастный пьянчуга! Я же предупредил тебя — свяжи ему ноги! Неужели ты ничего не можешь сделать по-человечески?!

— Прошу прощения, Марк, — робко проблеял Эдвард, съежившись от стыда. — Я, знаешь, как-то не привык к такому …

— Марк? — удивленно повторил Эштон.

— Да, Марк Гэйтлинг! — рявкнул Малькольм. — Но я поменял имя, теперь я Малькольм Синклер. Это девичья фамилия матери — Синклер, — злобно покосившись в сторону отца, он добавил, — К тому же она мне нравится гораздо больше.

Тяжелые шаги сначала протопали по коридору, потом замерли у порога, вошли еще трое. Малькольм коротко взглянул на них, потом резко повернулся и схватил Эдварда за руку, когда тот наклонился, чтобы связать Эштону ноги.

— Пойди отыщи Меган. Скажи ей, пусть идет наверх и упакует кое-что из вещей хозяйки. Эти люди поедут с Ленорой. Они покараулят за дверью, пока моя жена переоденется в дорожное платье. Мы будем проезжать Билокси в открытой коляске, и я хочу, чтобы все выглядело, как обычно.

Эдвард поспешил к выходу. Малькольм поднял на ноги свою вторую жену и ухмыльнулся ей в лицо. — Я провожу тебя наверх, и если ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фортель, Барнаби с моего одобрения займется твоим дружком. Поняла?

Она слабо кивнула и, провожаемая тревожным взглядом Эштона, вышла из комнаты в сопровождении двоих мужчин. Они остались сторожить у дверей спальни, еще один прохаживался по коридору, а остальные остались на крыльце. К тому времени, как появилась Меган, у ее хозяйки уже созрел в голове некий план. Она быстро отыскала пистолет, которым когда-то снабдил ее Эштон, проверила, заряжен ли он и посвятила служанку в детали своего замысла.

— Скажи тому, кто на крыльце, что я потеряла сознание, и когда он войдет, стукни его вот этим, но только, когда он наклонится надо мной. — С трудом подавив дрожь отвращения, молодая женщина вручила ей тяжелую кочергу. — Это единственное, что у нас здесь есть. Ударь посильнее, и он свалится без чувств, а другой пусть торчит на крыльце. Хорошо бы, чтобы он ничего не услышал. — Ленора изо всех сил старалась скрыть свой страх, который буквально душил ее. Надо было думать о том, как вызволить Эштона, а она тряслась так, что едва могла говорить. — Меган, ты согласна помочь мне?