Где ты, мой незнакомец? (Приди, полюби незнакомца) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 79

— Только дотронься до нее еще раз, и я прикончу тебя! — прорычал он и тряхнул обескураженного соперника так, что у того застучали зубы. — Ты понял меня?!

Глаза Малькольма вылезали из орбит, он задыхался. В паническом ужасе его скрюченные пальцы вцепились в полотенце, все еще обвивавшее его горло. Встряхнув его еще раз, Эштон уставился на него с угрожающим видом и тот с трудом изобразил что-то отдаленно напоминающее согласие. С презрительной усмешкой отшвырнув его прочь так, что Малькольм мешком рухнул на песок, Эштон выпрямился во весь рост.

— Постарайся не забыть, что я сказал, — рявкнул он на прощанье, и желваки угрожающе заходили у него на скулах.

Хватая воздух широко открытым ртом, Малькольм с трудом привстал, растирая саднившее горло.

Шагнув к Леноре, Эштон подхватил ее и помог встать на ноги. На один короткий миг глаза их встретились — он успел заметить безмолвную благодарность в ее взгляде прежде, чем она шагнула в сторону и принялась отряхивать песок с одежды.

— Может быть, теперь ты решишься уехать со мной? — прошептал он.

Ленора бросила быстрый взгляд в сторону Малькольма, испугавшись, что он услышит, потом незаметно покачала головой.

, — Нет, Эштон, мне еще надо во всем разобраться самой.

Никем не замеченный, к ним подошел Роберт. Он склонился над Малькольмом, помогая ему подняться, и затем косо поглядел на Эштона.

— Для чего вам понадобилось вторгаться на землю, которая принадлежит нам?

Легкая улыбка скользнула по губам Эштона. Казалось, он искренне забавляется.

— Вы заблуждаетесь. Я не нарушал ничьих прав, — Заметив, что мужчины явно поражены, он чуть заметно пожал плечами. — Вы ведь оба настаиваете, что Лирин погибла, не так ли? В таком случае половина ее имущества принадлежит мне. Лирин и я обвенчались в Луизиане, и в соответствии со здешними законами, эта земля перешла мне по наследству. А этот дом и земля достались Лирин и Леноре после матери, если не ошибаюсь? Так что, если хотите, оставьте себе дом, а земля достанется мне. Надеюсь, возражений нет?

— Гореть в аду! — взревел Малькольм.

Эштон терпеливо улыбнулся.

— Если вы так торопитесь попасть туда, я буду рад помочь вам. В конце концов, поединок может быстро решить все проблемы между нами.

— Нет! — взмолилась Ленора, судорожно хватая его за руку.

Малькольм хмыкнул.

— Похоже, леди просто теряет голову, беспокоясь о моей безопасности!

— Не думаю, чтобы она знала, что ты такой же паршивый стрелок, как и боец.

Нанесенное оскорбление заставило Малькольма, отчаянно ругаясь, вскочить на ноги.

— Ну, я тебе покажу!

Глаза Эштона угрожающе сузились.

— Покажешь? Интересно, что? Возможно, как стрелять без промаха на двадцать шагов?

И тут на память Малькольму вновь пришли ходившие по Натчезу сплетни об этом человеке. Люди шептались, что Уингейт — отличный стрелок и прекрасный охотник, а так же достаточно опасный и хладнокровный человек, так что Малькольм поперхнулся на полуслове и решил, что с вызовом лучше не спешить.

— Ну, так что же? — насмешливо спросил Эштон. — Если не ошибаюсь, вы хотели мне что-то показать?

— Мы обсудим это позже, — прорычал Малькольм. В следующий раз он позаботится, чтобы преимущество было на его стороне. И неуклюже добавил: — Не стоит еще больше расстраивать Ленору.

Карие глаза Эштона стали суровыми, он помрачнел и подозрительно взглянул на Малькольма. Господи, с какой бы радостью он пустил кровь этому ублюдку — просто чтобы немного успокоить бурю, бушевавшую в его душе!

— Так, значит, договорились — я оставляю за собой землю?

— Нет! Я хочу сказать… — Малькольму законы штата были известны ничуть не хуже, чем Эштону, и он судорожно пытался вывернуться. — Я же сказал — поговорим об этом позже!

— Прошу прощения, но мы поговорим об этом здесь и сейчас! — твердо заявил Эштон. — Выбор у вас есть, правда, небогатый. Либо вы освобождаете дом, либо я забираю себе участок. Похоже, у вас есть какие-то сомнения в моих правах?

Малькольм уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же сжал челюсти. Ему не удалось найти ни одного весомого возражения.

— Ну, если вы не собираетесь сделать нас пленниками в этом доме, значит, мы можем сохранить узкую полоску земли для проезда, ведь так?

— Я ничего не имею против этого. Мои люди отгородят узкую полоску, все же остальное будет считаться моим. Глядите, не вздумайте соваться туда! — предупредил он и с улыбкой добавил — Конечно, леди это не касается…она может приходить, когда захочет…но только она!

— А ее отец?! — вскинулся Малькольм. — Вы хотите сказать, что ее отцу не позволено будет ходить, где ему заблагорассудится?

— У меня нет никаких обязательств перед ее отцом. Он утратил все права на эту землю, когда дал согласие, чтобы она перешла к его дочерям. Я требую только то, что принадлежало Лирин, и ему придется, как любому другому, просить моего разрешения, чтобы ступить на эту землю.

— Мне говорили, что у вас репутация человека, с которым трудно иметь дело, — отозвался Малькольм.

В ответ на эту шпильку Эштон лишь вкрадчиво улыбнулся.

— Я всего только настаиваю на своих правах, и нечего больше.

— Ну, вы и змея, — презрительно протянул Малькольм.

Похоже, Эштона это ничуть не обидело.

— Меня называли и похуже, и не раз.

— И я бы назвал, если бы здесь не было дамы!

Равнодушное пожатие плеч было ему ответом. Эштон повернулся к нему спиной и посмотрел на Ленору. Он протянул руку и с какой-то щемящей нежностью убрал прядь волос, упавшую ей на щеку.

— Если я понадоблюсь, только позови. Я буду рядом.

Он повернулся и зашагал прочь, сделав знак матросам, чтобы они вернулись к своим делам.

— Давайте-ка разгрузим шлюпки. У нас еще полно работы — по крайней мере, на целый день.

С искаженным от бессильной злобы лицом Малькольм проводил его взглядом и повернулся к Леноре, успев перехватить на лету ее взгляд, которым она провожала Эштона. Увидев бешенство в его глазах, Ленора быстро отвернулась и бросилась к дому, с трудом сдерживая охватившую ее радость. Не будь здесь Малькольма, она станцевала бы джигу прямо здесь, как была, босиком. Но сейчас она спиной чувствовала его угрожающий взгляд. Только дома, плотно прикрыв за собой дверь, Ленора осмелилась дать волю своему ликованию.

Глава 12

Команда «Речной ведьмы» старательно собирала мусор, оставленный на берегу приливом. Покончив с этим, они вбили в песок колышки, поставили столбы, а потом устроили нечто вроде платформы дюймах в восемнадцати над землей. Поверх натянули огромный полотняный навес. Он рос прямо на глазах, словно чудовищный гриб, пока взбешенному Малькольму не пришло в голову, что под ним, пожалуй, свободно уместится гарем какого-нибудь восточного шейха. К счастью, он так и не узнал, что его предположение было недалеко от истины — ведь Эштон и в самом деле получил этот шатер в подарок от человека, который вел торговлю с бедуинами и которого Эштон когда-то выручил из одного довольно-таки неприятного дела. Шатер лежал у него без дела уже несколько лет, и Эштон уже отчаялся найти ему применение. Но теперь ему пришло в голову, что этот шатер — не что иное, как настоящий подарок судьбы. Ведь на Малькольма его великолепие подействует, как соль на свежую рану.

Он не ошибся — Малькольм наблюдал за ходом работ с крыльца и на этот раз не Роберт, а он сам то и дело прикладывался к фляге, в которой плескалось виски. Бросив предостерегающий взгляд на Ленору и ее отца, когда те присоединились к нему на крыльце, явно рассчитывая на то, что они не смогут удержаться от комментариев, а это дало бы ему долгожданный повод сорвать на ком-то душившую его злобу. Но они предпочли благоразумно промолчать.

Шло время, и небольшая бухточка приобретала все более уютный и жилой вид. К первой группе матросов уже присоединилась и вся остальная команда. Шлюпки сновали у берега, то и дело подвозя что-то с корабля или даже из города. Вместе с роскошными восточными коврами привезли и великолепную мебель, огромное зеркало и личные вещи Эштона. И даже ванну! Когда фургон доставил ее из города, Леноре только с большим трудом удалось подавить смешок при виде вытянувшегося от изумления лица Малькольма. Внезапно оно потемнело, муж просто задыхался, кипя от ярости. Ей даже показалось, что у него вот-вот из ушей повалит дым.