Где ты, мой незнакомец? (Приди, полюби незнакомца) (др. перевод) - Вудивисс Кэтлин - Страница 98

— Мистер Тич?

Хорэс облегченно вздохнул. Слава Богу, это не Уингейт. Но это, к несчастью, оказался человек, которого он меньше всего ожидал встретить на этом корабле.

А в зале Ленора изо всех сил пыталась справиться с тошнотой, чувствуя, как горячая рука Малькольма касается ее обнаженного плеча. Он пытался покрепче прижать ее к себе, но брезгливость поднималась в ней, скручивая желудок, будто там копошился клубок омерзительных змей. Марелда перевела разговор на погоду, втянув Малькольма в беседу, незаметно наблюдая, как его пальцы касаются обнаженной кожи соперницы, в то же время оживленно обсуждая океанские штормы, которые так часты в этих краях. Почти такой же шторм яростно бушевал в ее душе при виде того, как Малькольм осыпает ласками собственную жену. Да что он нашел в ней, что не может держать свои руки при себе?! Эштона эта шлюха, похоже, тоже заставила потерять голову. Она, Марелда, предложила ему как величайший дар, свое прекрасное тело, а он холодно оттолкнул ее, словно она ничего для него не значила. И сейчас она сходила с ума при мысли, что оба этих великолепных мужчины готовы перегрызть друг другу глотки из-за этой девчонки. Тем не менее, она продолжала весело болтать с Малькольмом, страшно довольная тем, что в глазах Малькольма, и особенно, в хищном изгибе его губ появился заметный интерес к ней. Мысль о том, что неплохо было натянуть нос этой надменной красотке, страшно понравилась ей. Тогда-то эта спесивица почувствует, что испытывает женщина, когда у нее из-под носа уводят мужчину!

— Скажите мне, мистер Синклер …

— О, умоляю вас, что за церемонии, — с улыбкой запротестовал он. — Просто Малькольм, я буду счастлив, если будете называть меня именно так.

Легкий кивок — и очень довольная Марелда согласилась.

— Ну хорошо, Малькольм.

— Вот так-то лучше, — обрадовался он. — Так что вы хотели спросить?

— Мне было интересно, бывали ли вы раньше на борту «Речной ведьмы»? — Ее темные глаза лукаво блеснули. — Тут так красиво…много роскошных кают, таких уютных…укромных… Я была бы рада показать их вам…и миссис Синклер, конечно. Уверена, что Эштон не станет возражать.

Малькольм бросил взгляд на жену, вопросительно подняв бровь, но Ленора молча стояла рядом с ним, опустив глаза, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Похоже, одно присутствие Марелды вызывало у нее омерзение.

— Извини, Малькольм, но я, кажется, не очень хорошо себя чувствую, — Она произнесла эти слова едва слышно, чуть заметно шевеля губами. Воздух в комнате, казалось, сгустился вокруг нее, горло перехватило судорогой, и Ленора изо всех сил старалась делать вид, что все в порядке, несмотря на то, что ее желудок отчаянно бунтовал после бокала крепкого вина. Даже Малькольм заметил, как она побледнела. — Пожалуй, будет лучше, если вы пойдете вдвоем.

Малькольм кивнул, ничего не имея против. Он был уверен, что недомогание Леноры не было притворным. И не сомневался, что даже Эштона Уингейта вряд ли потянет к женщине, если ее может стошнить в любую минуту. А пока она будет приходить в себя, он неплохо проведет время, да еще, вполне возможно, закрутит новый роман.

С трудом дождавшись, пока они удалятся, Ленора стала медленно и осторожно пробираться сквозь плотную толпу гостей. Единственное, что ей было нужно, это выбраться на воздух, и как можно скорее. Голова у нее кружилась, к горлу подкатывала тошнота, так что она даже не отваживалась повернуться и посмотреть, здесь ли Эштон. Соленый морской ветерок немного привел ее в себя. Вдруг до Леноры долетел приглушенный смех Марелды, которому вторил низкий, раскатистый хохот Малькольма. Она быстро повернулась и почти побежала в противоположную сторону.

Заметив ее поспешный уход, Эштон незаметно смочил носовой платок и поспешил выскользнуть вслед на ней через ту же дверь. Оказавшись на палубе, он замер, вслушиваясь в тишину. На мгновение Эштону показалось, что он заметил какую-то темную фигуру и узнал Хорэса Тича. Но тот юркнул куда-то и растворился в темноте, так что Эштон решил, что коротышка просто избегает попадаться ему на глаза. Однако Леноры нигде не было. Он тщательно осмотрел палубу, заглядывая во все темные углы, и вот в самом дальнем ее конце краем глаза вдруг заметил светлое пятно. Это было платье Леноры. Она стояла, облокотившись на перила. Он быстро подошел к ней и коснулся ее плеча. Она вздрогнула и подняла к нему испуганно расширившиеся глаза.

— Все в порядке, — шепнул он.

Ленора почти без сил рухнула ему на руки. Еще минуту назад ей казалось, она умирает, а сейчас она наслаждалась нежностью, с которой его руки касались ее лица. Как ни странно, и тошнота, то и дело сжимавшая ей горло, неожиданно стала утихать.

— Тебе лучше? — через минуту спросил он.

Она слабо кивнула.

— Да, немного.

— Не хочешь отдохнуть в моей каюте?

— Ах, нет. Малькольм просто с ума сойдет, когда узнает, — Она рассмеялась было, но тут же схватилась за живот, чувствуя, что ей опять нехорошо. Дождавшись, пока прекратится накатившая вдруг тошнота, Ленора слабо улыбнулась. — Знаешь, мне кажется, он боится, что мне там понравится.

Эштон слегка приподнял ей подбородок и заглянул в ясные, зеленые глаза. Серебристые свет луны упал ей на лицо, сделав их бездонными, и Эштон снова утонул в их таинственной глубине.

— Ты выпил, — принюхалась она. От него шел достаточно сильный запах бренди, и у Леноры немедленно закружилась голова. — И к тому же больше, чем обычно — не рюмку и не две.

— В таких обстоятельствах мужчины всегда пьют больше, чем обычно, — криво усмехнулся Эштон.

— А что случилось? — встрепенулась она. — Тебя что-то тревожит?

Эштон раздраженно вскинулся.

— Малькольм…вспомни, где были его руки? На твоих плечах! И потом.. ты с ним одна в этом доме, вы все время вдвоем…а я в это время должен стоять в стороне и издали наблюдать за тобой!

Неподалеку от них на палубе раздались быстрые шаги, и они увидели Малькольма, который несся к ним огромными прыжками. Галстук его куда-то исчез, рубашка и жилет были расстегнуты почти до самого конца, открывая широченную грудь. Должно быть, он неплохо провел все это время.

— Что-то мне подсказало, что я отыщу вас именно здесь! — Вцепившись Эштону в плечо, Малькольм отшвырнул его в сторону так, что тот ударился о перила. — Будь ты проклят! Я предупреждал тебя — держись подальше от моей жены!

— Нет, это ты держись подальше от моей! — отталкивая его руку, в свою очередь взревел Эштон. Слишком долго приходилось ему сдерживаться, и сейчас его терпение было на исходе.

Малькольм сжал кулаки и угрожающе потряс ими перед носом соперника.

— Она моя!

— Ничего подобного! — насмешливо покачал головой Эштон. — Она моя, а если вы не согласны, то мы можем уладить этот вопрос сегодня же вечером.

Рука Малькольма скользнула в карман, и через мгновение в ней тускло сверкнул небольшой «дерринджер». Не обращая ни малейшего внимания на испуганный вопль Леноры, он ткнул им Эштону в шею.

— Не думай, парень, что тебе удастся так скоро сделать ее вдовой!

Он надеялся увидеть на лице Эштона хотя бы растерянность, как тогда, на берегу, но тот лишь насмешливо улыбнулся. Уж не вода ли из северных рек течет в его жилах вместо крови, испуганно подумал вдруг Малькольм. Больше всего ему хотелось сейчас сломить это железное упорство, заставить этого непонятного, несгибаемого человека молить о пощаде. Его спокойствие и уверенность в себе были ему не менее ненавистны, чем сам Эштон.

— Ну, давай! Хоть бровью шевельни! — издевательски произнес он. — Я буду счастлив разнести тебе череп! И не думай, что я пролью хотя бы слезинку, если ты пойдешь на корм рыбам!

— У нас есть свидетель! — очень спокойно напомнил Эштон. — Если, конечно, вы не собираетесь избавиться и от нее вслед за мной!

— Уверен, что она, по меньшей мере, вздохнет спокойно, как только тебя не станет! — ухмыльнулся Малькольм.

— Малькольм, прекрати это! — закричала Ленора. — Прошу тебя! Убери пистолет, пока ты никого не ранил! — Она перепугалась до полусмерти, увидев, что он даже не шелохнулся. Страх, охвативший ее, заставил ее забыть обо всем. — Немедленно убери пистолет, Малькольм, или, клянусь всем, что для меня свято, я тут же пойду в каюту Эштона и постараюсь забыть, что когда-то вообще знала тебя!