Лепестки на воде - Вудивисс Кэтлин - Страница 75

Суета и шум в доме разбудили Эндрю, и Шимейн наспех одела и накормила малыша, а затем привела в порядок себя. Вдвоем они перенесли кресло-качалку из детской в спальню, поближе к кровати Гейджа. Обняв Эндрю, Шимейн напевала ему, молясь, чтобы с мужем и свекром все обошлось. Спустя некоторое время Эндрю сполз с ее коленей, забрался на кровать и прижался к отцу. Шимейн последовала его примеру и, обняв мальчика, положила ладонь на грудь мужа, находя утешение в сильном, ровном биении сердца.

Поднявшись наверх, Колби Феррис обнаружил, что Уильям по-прежнему трезв, зато язык Джиллиана начал заплетаться. Определив, что юному плотнику необходим свежий воздух, а ему самому — двое сильных мужчин, чтобы удержать лорда, Колби послал Джиллиана за Ремси Тейтом и Слаем Таккером, которые часто помогали грузить в повозку гробы горожан, отправляющихся в последний путь.

Если не считать промывания раны, виски не принесло старому лорду пользы, на которую рассчитывал Колби: его светлость оставался в сознании во время болезненного извлечения пики из его спины. Важные органы не были задеты, но рана оказалась очень глубокой. Промывание открытой раны жгучей жидкостью повергло бы в обморок более слабого человека, но Уильям, вынужденный во время этой процедуры лежать на животе, стиснул зубы, уткнулся лицом в подушку и не издал ни звука, только дрожал. Только под конец, когда рана была уже зашита, его светлость наконец лишился чувств, удивив врача выдержкой и несгибаемой волей к жизни.

Когда Колби вновь спустился вниз, он обнаружил, что Эндрю и Шимейн спят на кровати рядом с Гейджем, а он пришел в себя и смотрит на жену и сына, как на бесценные сокровища.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Колби, зашив рану на голове Гейджа.

— Так, словно меня ударили обухом по голове.

— Радуйтесь, что остались живы.

Лоб Гейджа собрался в морщины, но боль заставила его впредь воздерживаться от гримас.

— Неужели удар был так силен?

— Не знаю. — Колби указал на Шимейн. — По словам вашего отца, миссис Торнтон застрелила человека, который пытался убить вас. — Он сделал паузу, давая Гейджу возможность осмыслить его слова, и увидел, как на лице раненого мелькнуло удивление. — А Шимейн говорит, что отец заслонил вас своим телом и принял удар пикой, предназначавшийся вам.

Гейдж изумленно уставился на врача. Опасаясь самого худшего, он с трудом выговорил:

— Он умер?

— Нет. Его светлость поправится, если только не воспалится рана, но, надеюсь, виски Фланнери поможет. Такого крепкого виски я сроду не пробовал, а лорд Торнтон пил его, словно воду. Откровенно говоря, я поражен его выносливостью и терпением. Он ни разу не вскрикнул и все время находился в сознании. Должно быть, ваш отец и жена очень любят вас, мистер Торнтон.

С удивлением обдумывая слова врача, Гейдж машинально повторил то, что говорил, когда к нему обращались по фамилии:

— Меня зовут Гейдж.

— Отдыхайте и набирайтесь сил, Гейдж, — велел Колби. — Если сможете, постарайтесь заснуть.

Гейдж вспомнил события, благодаря которым виделся с врачом в прошлый раз.

— Кстати, как дела у Колли? Ремси говорит, что ей гораздо лучше, но меня не покидает беспокойство. Наверное, она вскоре родит?

— Колли чувствует себя значительно лучше и теперь может родить со дня на день. Энни не сводит с нее глаз, а рождения ребенка ждет с таким же нетерпением, как его мать.

— Ремси хочет, чтобы Энни осталась у них, — заметил Гейдж, — но Колли считает, что этого они не могут себе позволить. Она мечтает, чтобы хоть один из пятерых сыновей получил образование, и потому бережет каждый фартинг. Взяв в услужение Энни, им придется отказаться от своей мечты.

Доктор Феррис поскреб носком сапога дощатый пол.

— По правде говоря, я подумываю о том, чтобы купить Энни у вас…

— Но ведь вы говорили…

— Не важно, что я говорил. Из Энни получится отличная помощница, а я не прочь жениться во второй раз. Я еще не настолько стар и могу обзавестись детьми. Моя первая жена умерла бездетной. Энни мечтает о собственном ребенке, и я надеюсь исполнить ее мечту. Пока она меня не любит, но со временем…

— Вы уже сделали ей предложение?

— Нет, и не сделаю, пока она принадлежит вам. Майерс уже не раз жаловался мне, утверждая, что вы обещали привезти ее обратно, но так и не привезли. Он считает, что вы должны доплатить за то, что обманули его.

Гейдж фыркнул:

— Я и так отдал ему кругленькую сумму.

— Так я и ответил, но решил, что вам следует об этом узнать. Майерс из тех, кто любит досаждать другим по любому поводу. Недавно сцепился с Роксанной Корбин — миссис Петтикомб передала Роксанне слова Майерса о том, что она слишком много о себе мнит, если вообразила, что хоть какой-нибудь мужчина согласен жениться на старой деве с лошадиным лицом. Роксанна явилась к Майерсу и затеяла ссору прямо у него на крыльце, обозвав его трусом и подлецом, поскольку он не решился сказать ей то, что думает. Майерс вскипел и повторил оскорбление, и Роксанна чуть не выцарапала ему глаза. Мне с трудом удалось разнять их — они шипели, как разъяренные коты, и размахивали кулаками, как помешанные. Роксанна отделалась несколькими синяками, а у Майерса исцарапаны лицо и шея. Я не стал предлагать им врачебную помощь — оба получили по заслугам: Майерс — за то, что не сумел удержать язык за зубами, а Роксанна — за то, что затеяла драку.

— Если впредь Майерс не будет осторожнее, ему не дожить до старости, — проронил Гейдж. — Есть люди, враждовать с которыми попросту глупо.

— Майерс не силен в дипломатии, но вряд ли решится оклеветать нас, зная, что истина на нашей стороне. Благодаря вам Энни избавилась от него и подружилась с Колли. Жизнь Энни изменилась к лучшему, и если она согласится, мы с ней создадим семью. Возможно, когда-нибудь она забудет о ребенке, которого отняли у нее. Итак, если вы согласны, я готов вернуть вам деньги, которые вы заплатили за Энни.

— Полностью согласен, — отозвался Гейдж и приподнял бровь, вновь ощутив резкую боль в голове. — Не забудете пригласить нас на свадьбу?

Колби усмехнулся:

— Если Энни согласится стать моей женой.

— Не сомневайтесь.

Врач выложил на столик у кровати туго набитый монетами кожаный кошелек и покинул комнату. В наступившей тишине Гейдж почувствовал, как ладонь Шимейн, покоящаяся у него на груди, задвигалась в неспешной ласке, и, взглянув на жену, увидел, что она улыбается.

— Мистер Торнтон, я когда-нибудь говорила, как я дорожу вами? — сонно прошептала она.

Его сердце переполнилось радостью.

— Значит ли это, что ты любишь меня, Шимейн?

— Да, мистер Торнтон. Это значит, что я люблю вас всей душой.

Гейдж пожал ее тонкие пальцы, поднес их к губам и нежно поцеловал.

— Я тоже безумно люблю вас, мадам.

Глава 19

Сходство между Уильямом и Гейджем Торнтонами не исчерпывается внешностью, решила Шимейн после безуспешных попыток удержать их в постели больше двух дней подряд. Несмотря на то что на следующее утро Гейджа продолжала мучить пульсирующая боль в голове, он занялся привычной работой по дому, а затем отправился в мастерскую. В тот же день, пока Шимейн стирала, его отец попытался выйти в уборную, хотя ночной горшок стоял у него под кроватью. Спускаясь с лестницы, он вдруг пошатнулся, не устоял на ногах и кубарем покатился вниз. Шов разошелся и вновь начал кровоточить. Эндрю, который видел падение, с вытаращенными от страха глазами выбежал на веранду и закричал, призывая Шимейн.

Бросив белье, Шимейн помчалась к дому, но к тому времени, как она подоспела, Уильям уже поправил подол ночной рубашки и сел, прислонившись к стене у лестницы. Гримаса на его лице выдавала острую боль, но он не издал ни стона, пока Шимейн помогала ему подняться на ноги. Уильям был слишком слаб и тяжел, и Шимейн не сумела удержать его.

— Энди, беги за отцом в мастерскую, — велела она мальчику. — И поживее!