Лепестки на воде - Вудивисс Кэтлин - Страница 88

Камилла пыталась найти достойное оправдание.

— Гейдж выглядит намного старше.

— Возможно, потому что жизнь не баловала его. Всего ему пришлось добиваться тяжелым трудом — как папе.

— Твой отец был моложе, когда мы поженились.

— Давай прекратим этот спор, — предложила Шимейн. Ее мать хотела что-то возразить, но Шимейн решительно покачала головой. — Выйду показать Гейджу платье. Надеюсь, к тому времени, как я вернусь, ты примиришься с моим браком и больше не будешь пытаться разрушить его. Скоро у тебя появится внук, мама, и я хочу, чтобы ты ждала этого события с таким же нетерпением, как и я. Пожалуйста, не трать время зря, объясняя, как не доверяешь моему мужу и ненавидишь его, — этим ты ничего не добьешься, только поссоришься со мной.

Камилла печально покачала головой и вытерла нос тонким платочком.

— Я не питаю ненависти к Гейджу, Шимейн. По правде говоря, если бы убедилась, что его обвиняют несправедливо, я порадовалась бы твоей любви.

— Тогда я буду молиться о том, чтобы счастливый случай помог нам, — мягко произнесла Шимейн, — я не могу видеть твоих слез.

Нежно поцеловав мать, Шимейн вышла, прикрыв за собой дверь спальни. Уильям первым заметил ее новое платье и изысканную прическу и рассыпался в комплиментах, достойных придворного кавалера.

— Я готов поклясться, что сегодня солнце взошло второй раз и наполнило сиянием комнату, так ее освещает ваша бесподобная красота!

— Вы воплощение галантности, милорд, — с милой улыбкой ответила Шимейн, опускаясь в реверансе.

У двери Шимейн оглянулась на Эндрю, который сидел на коленях у деда, глядя на нее как зачарованный.

— Я иду к папе, Энди. Хочешь со мной?

— Я к папе! — сообщил мальчик Уильяму и сполз на пол. Взяв малыша за руку, Шимейн заметила встревоженный взгляд своего отца и улыбнулась ему.

Когда она поднялась на палубу корабля, Гейдж и Морис разом замолчали и потрясенно уставились на нее, но едва муж обнял ее и привлек к себе, Морис чуть не заскрежетал зубами от невыносимых мук ревности. Бежать куда глаза глядят, лишь бы не видеть влюбленную пару! За день он успел насмотреться супружеских нежностей. Стиснув кулаки и выпрямив спину, он спустился с палубы и, не оглядываясь, зашагал прочь от корабля.

В отсутствие дочери Шеймас поспешил в спальню и нашел жену плачущей.

— Ты поговорила с ней? — обеспокоенно спросил он.

— Да, но все напрасно, Шеймас. Шимейн твердо решила остаться с Гейджем. Говорит, что любит его и никто другой ей не нужен.

— Черт бы побрал ее ирландское упрямство!

— Шеймас, как тебе не стыдно! Ведь она наша дочь!

— Жаль, упрямство она унаследовала от меня!

— Пожалуй, она права, — грустно признала Камилла. — Какое право, мы имеем обвинять человека, почти ничего о нем не зная? Шимейн клянется, что гнусные слухи распускают завистники и сплетники — старая дева, мечтавшая стать женой Гейджа…

— Посмотрим, сможет ли Морис нам помочь, — пробормотал Шеймас, не слушая жену. — Пусть попробует уговорить ее вернуться с нами. Некогда она уверяла, что любит его, а он до сих пор без ума от нее.

— Вряд ли Шимейн согласится вернуться домой без мужа, Шеймас. А если мы увезем ее силой, она возненавидит нас.

— Неужели мы потеряли ее?

— Этого я и опасаюсь. Мы потеряли нашу маленькую девочку. Она стала женщиной и впредь намерена жить своим умом.

Глава 22

— Едут! — выпалил Фланнери вскоре после того, как Джиллиан увел Эндрю в лес выслеживать мелких зверьков. Гейдж и Шимейн подошли к борту корабля и, посмотрев в ту сторону, куда указывал узловатый палец плотника, увидели приближающуюся к причалу большую лодку. Высокий мужчина в треуголке выпрыгнул на причал и привязал лодку, пока его спутник укладывал на дно весла.

Первый джентльмен повел двух юных дам к стапелю, следом спешил второй под руку с еще одной дамой. Заметив Шимейн, мужчины галантным жестом сняли треуголки.

Ростом они не уступали Гейджу. Густые, жесткие даже на вид темно-пепельные волосы старшего были заплетены в косицу над высоким твердым воротником. На обветренном угловатом лице выделялись карие глаза, вокруг рта разбегались лучики насмешливых морщинок.

— Капитан Торнтон, — произнес Фланнери, обращаясь к Гейджу, — это капитан Бошан…

— Натаниэль Бошан, — гость протянул Гейджу руку, — или просто Натан.

Гейдж ответил ему фразой, которая давно стала привычной для всех, кто знал его:

— Зовите меня Гейджем.

Натаниэль представил своих спутниц.

— Мои сестры-близнецы, Габриел и Гарленд, — а затем обнял за плечи женщину с каштановыми волосами, стоящую рядом. — А это моя жена Шарлотта.

Волосы девушек и молодого джентльмена были иссиня-черными, лица всех троих отличались поразительным сходством, их золотистые глаза поблескивали, как полированный янтарь.

— Мой младший брат, Руарк — Натаниэль хлопнул молодого спутника по плечу.

— Ваш покорный слуга, мадам Торнтон. — Руарк ослепительно улыбнулся и отвесил Шимейн галантный поклон. — Ваша красота говорит об ирландской крови.

Изумрудные глаза Шимейн лукаво блеснули.

— А вы, сэр, наделены истинно ирландским красноречием.

Руарк запрокинул голову и довольно рассмеялся:

— По правде сказать, обожаю ирландцев!

— Значит, у вас безупречный вкус, сэр, — подхватила Шимейн, вызвав у мужчин смех.

Габриел шагнула вперед, озорно поблескивая глазами.

— Пожалуй, следует предупредить вас насчет моего брата, миссис Торнтон. Похоже, он решил до старости избегать брачных уз, однако относится к каждой миловидной девушке так, словно только она способна похитить его сердце. Он попытался бы украсть и ваше, если бы смог.

— Как тебе не стыдно, глупышка! — со смехом упрекнул сестру Руарк. — Ты слишком смело судишь меня, но в свои двадцать лет еще не нашла достойного поклонника!

— Благодарю вас, мистрис Бошан, но предостережения мне ни к чему, — ответила Шимейн, обнимая мужа за талию. — Мое сердце уже отдано другому.

— Вот и хорошо! Стало быть, вам ничто не угрожает. — Габриел насмешливо покосилась на своего красавца брата, который добродушно погрозил ей пальцем. Встряхнув головкой, Габриел взвизгнула и поспешно отступила от брата. — Попробуй только ущипнуть меня! Я все расскажу маме!

Наблюдая за своими расшалившимися родственниками и неодобрительно качая головой, Гарленд обратилась к Шимейн:

— Как вы, вероятно, уже заметили, мадам, в этой семье только я наделена рассудком, — начала она, вызвав возмущенные возгласы у обоих братьев и сестры. Не обращая на них внимания, Гарленд приподняла тонкий прямой носик, но ее золотистые глаза вспыхнули заразительным весельем, едва она повернулась к Шимейн. — Пожалуйста, зовите меня Гарленд, миссис Торнтон. Видимо, мне придется также попросить вас звать мою сестру по имени… — Гарленд искоса взглянула на Габриел, словно желая пристыдить ее, — …поскольку отсутствие манер не позволяет ей сделать это самой.

— А я сочту за честь, если вы будете звать меня Шимейн.

Габриел пожала тонкими плечами, оставшись равнодушной к упреку сестры.

— Гарленд считает себя самой умной и воспитанной в семье. И вправду, она внимательнее выслушивает наставления наших учителей, чем я. Но, по-моему, ее можно назвать иначе — занудой, воображалой…

Издав приглушенный возглас, Гарленд бросилась к сестре, и Габриел отпрыгнула в сторону.

— Девочки, ведите себя прилично, — вмешалась Шарлотта, всплеснув руками. — Что подумают о нас наши новые знакомые? Полагаю, ничего хорошего.

Гейдж улыбнулся, очарованный веселым семейством.

— Напротив, мадам! Теперь я понимаю, чего мне недоставало в детстве.

— С нами не соскучишься, — сказал Натаниэль. — У нас есть еще один брат, которому не исполнилось и двадцати лет. Он отправился к приятелю и предпочел погостить у него подольше. В последний раз, когда я видел их, юноши усердно флиртовали с соседскими девушками. — Глаза Натаниэля засветились воодушевлением, когда он перевел взгляд на корабль. — Признаюсь, мне не терпится осмотреть этот красавец, сэр.