Шанна - Вудивисс Кэтлин - Страница 107

— Не беспокойтесь, любовь моя, — сказал Рюарк. — Я позаботился о том, чтобы у вас этой ночью был полный комфорт.

Шанна рассмеялась.

— Теперь, когда я в вашей берлоге, мне остается лишь ждать, когда вы накинетесь на меня, как зверь на добычу.

— Накинуться на вас? — отозвался он, снимая рубаху. Шанна в волнении смотрела на торс Рюарка. — Нет, любовь моя. Мы просто вместе выпьем кубок, приготовленный богами для влюбленных. Чем чаще вкушаешь этот нектар, тем больше он опьяняет. Богатейшие короли разорялись, пытаясь овладеть этим сокровищем, но это богатство нужно с кем-то разделить, иначе оно приобретет вкус горечи.

Опустившись на колени, Рюарк развязал принесенный им сверток. Перед глазами Шанны возникло роскошное царство мехов всех оттенков, от медно-золотистых до бурых и черных.

— Где вы их…

— Это мои собственные, — отвечал Рюарк на непроизвольно вырвавшийся у Шанны вопрос. — Они были в повозке.

— Но как они стали вашими? И откуда взялась эта одежда? Ведь она сшита точно по мерке, не так ли?

— Да, именно так. Моя семья узнала, что я буду здесь проездом, и прислала мне все это.

— Ваша семья?

— Да, Шанна. Скоро я вас с ней познакомлю. Он разложил меха и выбрал одну полость в качестве покрывала. Шанна любовалась этим полуголым дикарем с бронзово-золотистым загаром в отсветах огня от разгоревшихся поленьев. Ее воображению представился даже пучок волос, собранный, как у индейцев, на затылке. «Нет, никому не поставить на колени этого человека, ни Гэйлорду, ни Ролстону, ни даже отцу», — подумала Шанна.

Рюарк подошел к ней, и сильно бьющееся сердце подсказало Шанне, что новый Рюарк волнует ее больше, чем тот, которого она уже знала. Он снял с нее свой тяжелый плащ, а потом и ночную рубашку. Его пальцы задержались на ее груди и бедрах. Трепетавшее в очаге пламя играло тенями на коже молодой женщины, отчего она лучилась каким-то фантастическим светом. Шанна казалась Рюарку еще более прекрасной — казалось, в ней произошла какая-то неуловимая перемена.

— Вы еще больше похорошели! — вздохнул он. — Не иначе это колдовство любви.

Она улыбнулась Рюарку.

— Никакого колдовства. Просто вы слишком долго голодали, любовь моя, и теперь принимаете простую кашу за изысканное блюдо.

— Э нет, каша вовсе не простая, — хрипло возразил Рюарк и перенес Шанну на меховую постель. Руки его дрожали, когда он снимал с себя одежду. Он привлек к себе Шанну. Ее груди пылали, обжигая ему кожу.

Сбылись его мечты, кончилась пытка одиночеством, терзавшая их в долгие дни морского перехода. Шелковистые бедра Шанны раскрылись навстречу ему, раздвинувшему их с немым страстным вопросом. Его ласки исторгали у нее еле слышный от перехваченного дыхания крик трепетного восторга. Его губы завладели ртом Шанны. Жадные, пылающие страстью, они завоевывали все новое пространство, опускаясь все ниже и воспламеняя страстно рвавшиеся к нему, трепетавшие груди. Шанна закрыла глаза, когда наслаждение от прикосновений губ Рюарка переросло в острое возбуждение, напрягшее каждый нерв до предела. Она почувствовала, как он рвется к ней, проникает в нее, сильный и настойчивый, и вот он уже в ней, горячий и неукротимый, переливающий в нее свое пламя, затопившее ее жаркими волнами почти невыносимого наслаждения. Она слышала его тяжелое прерывистое дыхание, с его губ срывались страстные, почти бессвязные слова любви. Сердце Рюарка бешено колотилось у ее груди, а твердые мускулы на его спине то напрягались, то расслаблялись под ее ладонями. И, наконец, они буквально впились друг в друга, захваченные могучей волной экстаза.

Дождь по-прежнему хлестал в промасленную кожу, натянутую вместо стекол на оконные рамы, и ветер завывал в ночи смертным воем, но после их собственной бури Шанна с Рюарком лежали умиротворенные, ничего не замечая. Шанна прикасалась спиной к груди Рюарка, его колени слились с мягкими углублениями ее согнутых ног, и они молча смотрели на язычки пламени, плясавшие в очаге. Голоса их звучали тихо и лениво, словно эхо каких-то таинственных ветров. Они нежно соединили пальцы, сплели их в символический узел любви. Губы Рюарка прижались к ее плечу, скользнули по матовой шее и остановились на мочке уха.

— Я построю для вас большой красивый дом, — выдохнул он.

Шанна рассмеялась.

— Я согласна и на эту лачугу, только бы вы были со мной. Никогда не покидайте меня!

— Нет, любовь моя, я вас больше никогда не покину.

— Мне кажется, что я любила вас всегда, — удивилась Шанна. — Из всех мужчин я выбрала именно вас. Только очень долго не хотела сама себе в этом признаться.

— Вы действительно выбрали меня. Помните, как это было?

Шанна теснее прильнула к Рюарку.

— Да, конечно. — Она вдруг стала серьезной и прошептала:

— Вы так хорошо знаете эти места… Где вы живете?

— Там, где находитесь вы.

— Наш дом будет похож на этот?

— На эту лачугу в пустыне? Вас это пугает?

— О нет, меня может испугать только разлука с вами!

— Могу ли я покинуть свое сердце, свою жизнь?

— Скажите мне что-нибудь о наших будущих детях, — прошептала она.

— У нас их будет не меньше дюжины.

— Для начала хватит и одного.

— Ну, скажем, двоих.

— Но этот первый ребенок… вы не против того, чтобы это была девочка?

Рюарк не отвечал. Молчание затянулось. Потом он очень осторожно отодвинул меховую полость и посмотрел на слабо освещенное тело Шанны, на ее твердые груди и упругий живот.

— Так вот в чем дело! Вот что изменилось, — с улыбкой проговорил он.

— Вы об этом жалеете? — с тревогой взглянула на него Шанна.

— О нет! — улыбнулся Рюарк. — И давно это произошло?

— Когда мы жили на острове у пиратов.

Рюарк рассмеялся.

— Это был воистину счастливый плен. — Он склонился над ней и сказал совсем простые слова: — Вы для меня все, Шанна. Я хочу вас. Я люблю вас.

Было еще совсем темно, когда Рюарк проводил Шанну дом. В общей зале стояла тишина. С пола поднялась собака, повертелась и улеглась на новом месте, не обратив на них ни малейшего внимания. Они поднялись по ступенькам лестницы и расстались перед дверью после долгого поцелуя.

Спустя несколько секунд в конце коридора открылась дверь, и из комнаты, которую он занимал вместе с Гэйлордом, вышел в длинном халате Ролстон. Задержавшись перед дверью Шанны, он двусмысленно улыбнулся и потер щеку.

— Вы теперь, насколько я понял, мадам Джон Рюарк, миледи, — с издевкой в голосе пробормотал он самому себе, — но скоро вам предстоит овдоветь еще раз. Это я вам гарантирую.

Дождь прекратился, и поднялось солнце, хотя все еще было прохладно. Под навесом крыльца Шанна ждала Рюарка, отправившегося за каретами. Ее отец и Питни еще допивали кофе. Поблизости неуклюже топтался Гэйлорд, пытавшийся таким образом согреться.

Руки Шанны были глубоко упрятаны в муфту. Она куталась в подбитое мехом бархатное манто. Хотя Шанна и знала, что они доберутся до Бошанов только к вечеру, она позаботилась о своем внешнем виде. Ей очень шло бархатное платье голубого цвета с кружевным воротником, как и высокая прическа, даже под капюшоном придававшая ее необычной красоте величественный вид.

На пороге появился Ролстон с ханжеской миной на лице. Он галантно осведомился у Шанны:

— Хорошо ли вам спалось, мадам?

— Очень хорошо, сэр. А вам?

— Всю ночь не сомкнул глаз.

Он удалился, направляясь к Гэйлорду.

— Что он хотел этим сказать? — спросила Шанна подошедшего Рюарка.

— Что он все знает, разумеется, — ответил тот.

Когда подъехали кареты, и Траерн занял свое место в экипаже, Рюарк помог подняться и Шанне. Следом за ней полез было и Гэйлорд, однако Траерн преградил ему дорогу:

— Будьте любезны, сэр, пройти к другой карете. Я должен поговорить со своим рабом.

— Раз вам так угодно, сэр… — пролепетал обескураженный аристократ.

— Прошу вас, — не допускавшим возражения тоном произнес Траерн.

Разговор в пути вертелся вокруг мест, по которым они проезжали, и касался богатств этой страны. Движение кареты убаюкало Шанну, которая ночью спала очень мало. Сначала она откинулась на спинку сиденья, а потом совершенно естественным движением опустила голову на плечо мужа. Рюарк почувствовал себя неловко под тяжелым взглядом Траерна.