Шанна - Вудивисс Кэтлин - Страница 121

— Мое самое большое удовольствие — это никогда больше не видеть вас, сэр.

«Шлюха! — подумал он. — Как она может со мной так обращаться!»

— Вы в моей власти! — закричал Гэйлорд. — Я могу сделать с вами все, что захочу.

— В таком сыром лесу, сэр? Вы можете испачкать свою одежду.

— И никто не придет вам на помощь.

Ответ прозвучал в том же тоне, ровном и мягком:

— Придет Рюарк.

— И я его убью!

Шанна боялась, что ею может овладеть страх, что дрожащие губы могут выдать ее, и поэтому, сделав усилие, заговорила:

— Разве я не говорила вам, что он жил среди дикарей, которые научили его своим хитростям? Он движется по лесам, как тень, не задевая ни одного листочка. Ловкость его непостижима. Он сражается, как дикий зверь. Да, таков он и есть. Пираты могли бы вам это подтвердить.

Краем глаза она заметила, как он стал поглядывать поверх ее плеча и с каким-то страхом всматриваться в тропку, по которой они ехали.

— Вы хоть раз задумывались, сэр, над тем, как один человек, перехитрив стольких разбойников, смог увезти нас всех невредимыми с острова пиратов?

Теперь они въезжали в долину. Шанна чуть наклонила голову в сторону. Все сказанное только что о Рюарке подтверждалось. Сэр Гэйлорд пристально посмотрел на нее. Она выпрямилась и повернулась к нему.

— Да, приближается Рюарк.

Эти слова она прошептала, но они привели кавалера в бешенство. Он хлестнул плеткой кобылу. Лошади перешли на галоп. И Шанне теперь пришлось крепко вцепиться обеими руками в густую гриву, чтобы удержаться на спине лошади. Проехав последний поворот и спуск, Гэйлорд резко осадил лошадей перед хижиной, соскочил с лошади и подбежал к Шанне, чтобы развязать ей ноги. Он освободил от веревки сначала одну, потом вторую, задерживая пальцы на ее лодыжках и всем видом показывая, что готов подняться выше. Шанна затаила дыхание, боясь, как бы он не обнаружил кинжал.

Внезапно их внимание привлек стук копыт. Между деревьями мелькнули серый бок лошади и черная тень всадника. Шанна едва сумела сдержать радость. А Гэйлорд уже схватил ружье и теперь целился туда, где из-за последнего поворота должна была показаться лошадь Рюарка.

Гэйлорд совершил ошибку, повернувшись спиной к Шанне. Когда стук копыт приближался к повороту, она изо всех сил ударила ногой кобылу. Та отпрянула в сторону и толкнула Гэйлорда, Ружье выпало из его рук в тот самый момент, когда на повороте показался Рюарк верхом на Аттиле. Громадный жеребец с красными глазами и раздувшимися ноздрями, прижав уши, летел прямо на него вместе с припавшим к его шее, похожим на духа мщения всадником.

Гэйлорд похолодел. Забыв про ружье, он грубо стащил Шанну со спины кобылы и, подведя, ее к хижине, толкнул внутрь. Она, споткнувшись, рухнула на пол. Гэйлорд захлопнул за собой дверь и уже взялся за тяжелый засов, но в этот момент подоспел Рюарк. Сильным ударом он вышиб дверь и ворвался в хижину.

— Вылезай, ублюдок! — прорычал он. — Тебе придется иметь дело со мной, прежде чем ты получишь мою жену! Мы теперь не в горящей конюшне.

Гэйлорд был не из слабых, да и возбуждение придало ему силы. Наконец-то он получит возможность в открытом бою проучить этого раба, досаждавшего ему с самого начала. Противники сцепились в решающем поединке.

Рука рыцаря нащупала на полу гладкую деревянную рукоятку, на конце которой блеснуло острое жало. Это был топор, оставленный когда-то Рюарком в хижине.

Шанна задохнулась от ужаса, когда ликующий Гэйлорд, злобно засмеявшись, замахнулся своим смертельным оружием на поднимающегося Рюарка. Однако победный возглас Гэйлорда перешел в вопль боли: тонкое острие кинжала Шанны проткнуло ему щеку, и рыцарь почувствовал, как горячая кровь потекла по его шее. В припадке ярости он забыл о Шанне, и она воспользовалась этим, нанеся ему удар. Гэйлорд с рычанием набросился на Шанну, и его костлявый кулак опустился ей на скулу. В глазах Шанны потемнело, и ей показалось, что она летит в пустоту.

Но Гэйлорд слишком надолго отвлекся от своего главного противника. Тот вырвал у него топор, словно игрушку из рук ребенка. Гэйлорд увидел, как сверкнуло лезвие, и подумал, что настал его последний час. Но Рюарк метнул топор слишком сильно, и тот, минуя Гэйлорда, врезался в балку крыши, а его топорище оказалось на недосягаемой высоте. В следующий момент Гэйлорд оказался в могучих объятиях взбешенного, не знающего пощады человека. Мерцавшие темным золотом глаза не сулили ему ничего, кроме смерти. Удары сыпались на него один за другим. Пытаясь защитить руками голову от ударов, он упал на колени, и его рука инстинктивно вцепилась в мягкий бархат платья Шанны.

— Остановите его! Остановите его! — всхлипывал Гэйлорд. — Он убьет меня!

Шанна была как в тумане, сквозь который до нее долетали звуки борьбы, сопровождавшиеся руганью и жалобным хныканьем. Она тряхнула головой, пытаясь выйти из состояния оцепенения. У ее ног, на полу, сэр Гэйлорд, зажавший в руке подол ее платья, умолял сохранить ему жизнь. Внезапно она со всей ясностью поняла, что надо проявить милосердие к этому человеку. Она перешагнула через распростертого рыцаря, схватила руку Рюарка и приложила ее к своей груди.

— Рюарк, — почти с мольбой обратилась она к мужу, — пусть правосудие решает его судьбу. — Она положила ему руку на затылок, притянула его лицо к себе и не отрывала от его губ свои, пока к нему не вернулась способность рассуждать здраво. Она почувствовала, наконец, как гнев оставляет Рюарка, и поняла, что победила, когда он заключил ее в объятия и, приподняв над полом, в неистовом порыве прижал к себе.

Когда всадники остановили перед хижиной лошадей, их глазам открылось вполне мирное зрелище: Шанна сидела на пне, покорно позволяя Рюарку прикладывать смоченный в холодной воде платок к синяку на ее щеке. Рядом с ними на грубо сколоченной скамье сидел надежно связанный Гэйлорд. Увидев сорванную с петель дверь, Джордж усмехнулся:

— Моему сыну не впервой открывать дверь таким образом!

Гэйлорда посадили на лошадь. Шанна оказалась на Аттиле, рядом с Рюарком. Она не уступила бы это место никому на свете. Дверь хижины починили, и небольшой отряд был уже готов тронуться в путь, как вдруг послышался топот копыт приближающейся лошади. В следующий миг на дороге появилась старая кобыла. Трудно было сказать, кто дышал тяжелее: она сама или восседавший на ней отважный всадник, который отчаянной руганью пытался ускорить бег своей кобылы. Натаниэль спешился, чтобы помочь Траерну слезть с лошади. Сняв седло с клячи Траерна, он надел его на спину Изабеллы, на которой ехать было куда приятнее.

Уже смеркалось, когда эта довольно веселая компания приблизилась к дому Бошанов, и никто не заметил, что Аттила со своей двойной ношей давно отстал от кавалькады всадников. Похоже, никто не управлял им — оба всадника были целиком заняты друг другом.

Проезжая мимо импровизированной конюшни, Джордж продемонстрировал своим спутникам крепко сколоченное стойло, в которое при случае можно было поставить жеребца или даже быка. Им пользовались редко. Там был небольшой стол и табурет, а также куча свежей соломы и несколько одеял. Сэра Гэйлорда развязали и водворили в стойло, превращенное в тюремную камеру. Оглядевшись, он потер затекшие запястья и ухмыльнулся своим тюремщикам:

— Вы можете обвинять меня сколько вам угодно, но, как рыцарь королевства, я подлежу не ниже чем высшему суду его величества в Лондоне.

— Возможно, — задумчиво отозвался майор Картер, — достаточно будет и Вильямсбурга.

— Я не пожелаю иметь дела с вашим убогим колониальным правосудием! — прорычал Гэйлорд. — Мой отец сделает так, что мои права будут защищены.

— О нем-то и идет речь. Лорд Биллингсхэм прибыл в колонии, чтобы… как бы это сказать… чтобы усовершенствовать систему нашего правосудия, так, кажется, он говорил. Лорд набрал себе состав суда, и именно он будет слушать ваше дело в первой инстанции.

Гэйлорд стоял с полуоткрытым ртом, взгляд его стал каким-то отсутствующим. Он уселся на табурет и уставился в одну точку, затем губы его шевельнулись, и он едва слышно произнес: