Ускользающее пламя - Вудивисс Кэтлин - Страница 73

Серинис не верилось, что она держит на руках собственного сына, ребенка Бо Бирмингема. Малыш был не только крупным, но и бойким и здоровым, несмотря на недавнее падение матери. Он вертел головкой и, не найдя того, что искал, разразился возмущенным криком.

— Вы только послушайте! — воскликнула Хетти. — Нравом не уступит ни отцу, ни деду!

Серинис устремила на Бо сияющий взгляд:

— Как мы назовем его? Бо погладил ее руку.

— Что скажешь о таком имени: Маркус — в честь твоего отца, Брэдфорд — в честь отца твоей матери… и Бирмингем — в мою честь?

Слезы радости наполнили глаза Серинис. Прежде они никогда не заговаривали о подобном имени. Она произнесла его вслух, словно пробуя на вкус:

— Маркус Брэдфорд Бирмингем… Слишком пышное имя для такого крохи!

— Ничего, он вскоре подрастет, — со смехом заверил ее Бо. — Ну как, ты согласна?

— Конечно, любимый. Спасибо, что ты вспомнил о моих родителях.

— Я перед ними в неоплатном долгу — ведь это они подарили мне такую прелестную жену… Не кажется ли тебе, что и наш ребенок получился на редкость красивым?

Горделиво осмотрев свое творение, Серинис заметила, что ребенок унаследовал сапфировый оттенок отцовских глаз. Даже гримаса маленького личика напоминала выражение лица Бо.

— Судя по всему, любимый, — начала она с нежной улыбкой, — всю работу проделала я, а вся слава досталась тебе!

— Почему, милая? — удивленно вопросил Бо.

— Отец и сын похожи друг на друга как две капли воды! А с возрастом он станет твоей точной копией — и копией твоего отца!

— Ты действительно так думаешь?

— Только не возгордись, дорогой! Возможно, кое-что он унаследовал и от меня.

— Милая, без тебя наш ребенок не появился бы на свет, — напомнил Бо, нежно касаясь губ жены.

Юный Маркус Брэдфорд Бирмингем рос с быстротой, изумлявшей родителей, восхищавшей бабушку и дедушку, и ухитрился произвести впечатление даже на двоюродного дедушку Стерлинга, который, признавшись, что не разбирается в младенцах, все же объявил, что малыш «чудо как хорош». Бо был без ума от сына, сама мысль о существовании которого наполняла его радостным изумлением. Он с удовольствием взял на себя заботы о Маркусе: укачивал его на руках, когда малыш просыпался посреди ночи, приносил в постель к Серинис, когда подходило время кормления. Бо беседовал с сыном так, словно тот понимал каждое слово. И действительно, Маркус внимательно наблюдал за отцом и поджимал губки, будто не мог дождаться своей очереди заговорить. В порыве отцовской любви Бо даже поссорился с Хетти, настаивая на своем праве перепеленывать малыша.

Серинис вскоре поняла, что радость материнства превосходит все ее ожидания. Когда она кормила сына грудью, купала его, укачивала и пела колыбельные, ей казалось, что сбылись ее самые заветные мечты. Материнство открыло в ней новый, неиссякаемый источник любви. Все рутинные заботы внешнего мира разом исчезли.

Перед каждым кормлением Маркус устраивал такой скандал, что все в доме знали: малыш проголодался. Едва его приносили к матери и клали к ней на руки, малыш сразу узнавал в ней человека, обязанного избавлять его от мук голода, и начинал вертеть головкой в поисках груди. Мальчик обладал отменным аппетитом, но, к своему великому облегчению, Серинис вскоре поняла, что в состоянии удовлетворить его.

— Не слишком ли рано у него появляются подобные привычки? — как-то спросила Серинис у мужа. Малыш энергично месил ее грудь кулачками, жадно впившись в сосок.

Бо не сводил глаз с обожаемого чада.

— Какие привычки, дорогая?

— Похоже, он не единственный член семьи, которому полюбилась моя грудь…

Муж ответил ей многозначительным взглядом.

— Я с нетерпением жду своей очереди, мадам, каждую минуту вспоминая слова Хетти о — том, что ты оправишься лишь через полтора месяца. Стало быть, через недельку — другую мы вновь можем быть близки.

— А если к тому времени я отвыкну от этого развлечения? — шаловливо спросила Серинис.

— Не беспокойтесь, мадам, я сумею напомнить вам, как это приятно, — заверил ее Бо, вспоминая, что случилось утром в гардеробной. Он помешал Серинис надеть кружевное белье, утверждая, что еще не успел налюбоваться ею. — Ваша фигура вновь стала безупречной, и я не прочь выразить свое восхищение.

Как вам будет угодно, — отозвалась Серинис, с удовольствием принимая ласки и поцелуи мужа. — Но как же объяснить Бриджст, почему все пуговицы отлетели, кружево оторвалось? Не надейся, что тебе удастся свалить вину на Маркуса!

— Бриджет сама вскоре выйдет замуж, — напомнил ей Бо. — И поймет, что мужчина не всегда способен проявлять терпение. — Он склонил голову набок, окидывая жену восторженным взглядом. — Кстати, можешь посоветовать Бриджет, как сэкономить на одежде. Скажи ей, что по утрам одеваться следует лишь после того, как муж… позавтракает.

— Позавтракает? Что это значит? Глаза Бо заблестели.

— Ты предпочитаешь наглядные объяснения?

— Но Хетти сказала…

— Не важно, что сказала Хетти. Главное — как ты себя чувствуешь.

Серинис кокетливо улыбнулась:

— Пожалуй, я еще не совсем здорова…

— Само собой, начинать нужно постепенно.

— Ты опять искушаешь меня, — упрекнула Серинис мужа и притворно надулась.

Запрокинув голову, Бо весело рассмеялся и склонился, чтобы поцеловать жену.

— Две недели, но не более того, мадам, — прошептал он, лаская ее губами. — Дольше ждать я не в силах. А пока придется взяться за работу, иначе дядя Джефф уволит меня.

— Едва ли! — возразила Серинис. — Ты — неоценимое приобретение для компании. Так сказал сам дядя Джефф, когда приезжал с семьей проведать Маркуса.

— Просто дядя Джефф не желает отпускать меня в очередное плавание.

— Да, но еще он говорил, что ты — настоящая находка и что если ты останешься здесь, он согласится на любые твои условия.

Насторожившись и не вполне понимая, что подвигло жену на этот разговор, Бо вгляделся в ее лицо:

— Неужели ты отказываешься от плавания вместе со мной?

— Ни в коем случае! — воскликнула Серинис, хватая его за руку. — За тобой я готова последовать хоть на край света. Просто я хочу, чтобы ты понял, как важно твое присутствие для компании. Без тебя дядя Джефф продержится всего год-другой — за это время мы успеем совершить плавание. Думаю, он будет счастлив, если после возвращения ты возьмешь бразды правления в свои руки.

— А как же Хартхейвен? Папа не устает повторять, что когда-нибудь мне придется самому управлять поместьем.

Серинис нежно провела пальцами по его щеке.

— Ты всерьез думаешь, что твой отец найдет, чем себя занять, поручив тебе управление Хартхейвеном? По-моему, плантация для него все равно что эликсир молодости, как и для твоей матери. Конечно, когда-нибудь им потребуется твоя помощь, но вряд ли твой отец обидится, если ты согласишься стать партнером дяди Джеффа. Из них двоих дядя Джефф нуждается в твоей помощи гораздо больше: ведь его сыновья не интересуются семейным делом, а дядя уже немолод и не прочь отдохнуть.

— Знаешь, меня вполне устраивает работа в компании, притом так близко от дома, — признался Бо. — А если переберемся в Хартхейвен, рано или поздно мы с отцом непременно поссоримся. По правде говоря, новая работа увлекла меня, и я не прочь продолжить ее после плавания. Через несколько недель я поговорю с дядей Джеффом. Кстати, мне пора — обеденный перерыв заканчивается, я уже опаздываю.