Ускользающее пламя - Вудивисс Кэтлин - Страница 75

Бо прижал ее к себе и с изумлением понял, что его плоть вновь начинает твердеть в ней.

— О-о! — простонала Серинис. — Так еще лучше…

— Что ты делаешь со мной?

— Теперь я уверена, что, кроме меня, тебе никто не нужен.

— Конечно, ведь мне никогда не пресытиться тобой.

— А я проголодалась…

— Ты о чем?

Засмеявшись, Серинис подняла голову.

— О еде, разумеется!

— Тогда, пожалуй, нам следует одеться…

— И лишиться такого удовольствия? — Серинис заерзала на коленях у мужа.

— Выбирай что-нибудь одно, — посоветовал Бо. — Или я, или ужин.

— Тобой мы займемся позже, — со смехом решила Серинис, приподнимаясь. — Кормящей матери не следует забывать о еде.

Бо заметил белую капельку, повисшую на кончике ее соска, подцепил ее пальцем и отправил в рот.

— Неудивительно, что Маркус так любит тебя, — заметил он, облизываясь. — Вкус неописуемый!

Серинис вытерла крохотную лужицу, накапавшую с ее соска на грудь мужа.

— Зато опрятности не хватает.

— Мы с Маркусом не возражаем, — заявил Бо.

— Я и вправду проголодалась.

Серинис наклонилась, чтобы подобрать одежду. Не выдержав такого зрелища, Бо вскочил и слегка шлепнул ее. На вопросительный взгляд жены он ответил улыбкой:

— В следующий раз подумай хорошенько, дорогая, прежде чем подвергать меня такому соблазну. Только благодаря усилию воли мне удалось ограничиться шлепком. А теперь одевайся и пойдем ужинать.

Одевшись, супруги на минутку поднялись в спальню, проведали спящего сына и привели себя в порядок, прежде чем спуститься в столовую.

На длинном обеденном столе уже стояло два прибора. Два бокала были наполнены вином. Пламя свечей отражалось в хрустале, тонком фарфоре и серебре. Бо помог жене сесть за стол, не упустив случая заглянуть сверху в вырез ее платья, а затем прикоснуться губами к се шее.

— Под таким углом твоя грудь нравится мне еще больше, — прошептал он, — но я слышу, сюда идет Джаспер, а я не желаю делиться этим зрелищем с другим мужчиной.

Поспешно запахнув на груди шаль, Серинис с достоинством выпрямилась, как полагалось молодой хозяйке дома. Дворецкий внес в столовую супницу. Наблюдая за женой, Бо не сдержал улыбку при виде контраста между ее нынешней чопорной сдержанностью и недавними проказами, сводившими его с ума. Под ее ласками он становился послушным, как марионетка. Серинис оставалось лишь дергать за веревочки. Когда слуга удалился, Бо поднял тост:

— За тебя, любимая. Надеюсь, тебе никогда не надоест наполнять мое сердце радостью.

Серинис с улыбкой склонила голову, благодаря мужа, и, сделав крохотный глоток, предложила ответный тост:

— За тебя, мой милый рыцарь! Надеюсь, тебе никогда не надоест сражаться с драконами и совершать другие подвиги во славу своей дамы.

— Несомненно, мадам, — откликнулся Бо.

Суп из раков был превосходен — впрочем, чего еще следовало ожидать от столь искусного повара, как Филипп? Вслед за супом были поданы овощи и жареное мясо с соусом из корнишонов и эстрагона. Серинис наслаждалась едой как ребенок, и ее муж не сумел сдержать улыбку:

— Ума не приложу, как тебе удается оставаться стройной, любимая, с таким-то аппетитом!

Серинис многозначительно улыбнулась в ответ.

— Надеюсь лишь на твою помощь и содействие Маркуса.

— Судя по тому, как этот поросенок похрюкивает во время кормежки, несомненно, он целиком возьмет эту задачу на себя.

— Не ревнуй, — ласково упрекнула мужа Серинис. — У тебя не будет причин жаловаться на недостаток внимания.

— Это правда?

Серинис ответила ему жизнерадостным кивком, что вполне заменило клятву.

После ужина они вернулись в кабинет, болтали, держась за руки, и обменивались поцелуями. Вскоре их отвлекла внучка Хетти, Вера, постучавшая в дверь.

— Мистер Маркус проснулся, миссис Серинис, и теперь скандалит… . — Увы, долг зовет! — с притворной обреченностью вздохнула Серинис, поцеловала мужа и поднялась наверх кормить сына. Допив бокал вина, Бо тоже направился в детскую. Вера благоразумно удалилась, оставив супругов с ребенком. Накормив малыша, Серинис заявила, что пришло время вечернего купания, и молодые родители с жаром взялись за дело, смеясь и обмениваясь шутками. Наконец сын был выкупан и вытерт мягким полотенцем. Поцеловав Маркуса в лобик на сон грядущий, Бо на цыпочках вышел из детской. Пока Серинис убаюкивала малыша, Бо выкупался сам.

Немного погодя Серинис уложила сына в колыбель и проскользнула в гардеробную, где ее встретил запах ароматического масла для ванны. Из спальни донесся слабый звон. Приоткрыв дверь, Серинис увидела, что муж поставил бокал вина на тумбочку у кровати. Бо сидел в постели, укрывшись одеялом до пояса и всем видом показывая, что готов к ночи блаженства. Окинув Серинис нетерпеливым взглядом, он осведомился:

— Ты намерена простоять в дверях всю ночь?

— Ни в коем случае, — решительно возразила Серинис. — Дай мне несколько минут, чтобы вымыться.

— Только не вздумай надевать ночную рубашку, — предостерег Бо. — Иначе придется ее зашивать.

— Слушаюсь, сэр!

— И поспеши! — крикнул Бо. — Я прождал целых пятнадцать минут и совсем извелся.

Серинис поспешно избавилась от одежды, вымылась и расчесала волосы, прежде чем набросить белый пеньюар из самой тонкой, самой шелковистой ткани, который Бо купил для нее неделю назад. Сбрызнув духами шею и запястья, Серинис подумала и добавила капельку в ложбинку меж грудей. Наконец, сунув ноги в атласные домашние туфли, она потушила свет и в прозрачном облаке поплыла в спальню.

Бо схватил ее в объятия в тот же миг, как только Серинис опустилась на кровать. На этот раз он любил ее, изумляя ненасытностью и изобретательностью. Задыхаясь и извиваясь всем телом, Серинис отвечала с удвоенным пылом. Они вновь воспарили на сияющих крыльях экстаза, позволив желанию и страсти унести их ввысь.

А когда они спустились на землю, то мгновенно затихли в объятиях друг друга. Испустив блаженный вздох, Серинис положила голову на плечо Бо, ласково поглаживая его по груди. Мир за стенами их дома перестал существовать — его воплощением стало кольцо сомкнутых рук мужа.

На следующее утро, в непривычно ранний час, задняя дверь дома громко хлопнула. Обернувшись, Бо и Серинис увидели входящего в столовую Муна. Лицо старика было озабоченным. Он проковылял к стулу Бо, заканчивающего завтрак.

— Мерзавец мертв, капитан! Сегодня утром его нашли на пристани со вспоротым животом.

— О ком ты говоришь, Мун? — изумился Бо, отталкивая тарелку.

— Об Уилсоне, капитан. Он мертв, как мороженая треска. Его зарезали вчера ночью.

Краем глаза Бо заметил, как побледнела жена: несомненно, слова Муна произвели на нее глубокое впечатление. Коснувшись ее руки, Бо извинился и провел Муна в кабинет.

— А полиции известно, кто мог убить его?

— Нет, капитан. Он прятался на старом постоялом дворе — так говорили на пристани. Никто не знал, куда он подевался с тех пор, как вы отправили своих людей на поиски. А сегодня утром его вдруг нашли с ножом в животе. Похоже, Уилсон был знаком с убийцей и доверял ему, иначе ни за что не подпустил бы его так близко.

— Пожалуй, ты прав… С тех пор как мы охотимся за ним, Уилсон вынужден был держаться предельно осмотрительно. Но имя его убийцы наверняка останется загадкой.

— Значит, теперь вашей жене ничто не грозит — верно, капитан?

— Надеюсь, Мун, искренне надеюсь.

Несколько дней спустя, услышав стук дверного молотка, Джаспер с обычным сдержанным выражением лица открыл дверь, но, едва узнав гостей, стоящих за порогом, невольно отпрянул. В последний раз он видел этих людей перед тем, как вместе с остальными слугами поднялся с первым лучом солнца и бежал, прихватив картины Серинис. Судя по вытянувшимся лицам гостей, Алистер Уинтроп и Ховард Радд не ожидали встретить здесь старого дворецкого.

— А я-то гадал, куда это вы подевались? — опомнившись, съязвил Алистер. — Теперь все ясно. Не ожидал, что вы окажетесь предателем.