Зимняя роза - Вудивисс Кэтлин - Страница 131

Шериф в прощальном жесте коснулся полей шляпы и, накинув на голову Ирены капюшон, чтобы никто ее не опознал, вывел ее на улицу. Как только они вышли, Ирена острым каблуком своей туфельки наступила ему на ногу. От неожиданности и боли Паркер отпустил ее. Не дожидаясь, пока он придет в себя, она подняла связанные руки и ударила его со всей силы по кадыку. Паркер закатил глаза и повалился на землю, широко раскрыв рот, как вытащенная на берег рыба.

Но попытка побега была тут же пресечена дружком шерифа, который вышел из дома вслед за ними. Подскочив к Ирене, он схватил ее, поднял на руки и отнес в карету. Он кинул ее на сиденье, но Ирена тут же вскочила, распахнула противоположную дверь и попыталась выбраться на улицу, но край ее юбки оказался зажатым в крепком кулаке. Тем не менее Ирена не смирилась. Она повернулась к своему конвоиру и принялась колотить его ногами и руками, пока не потеряла сознание от сильного удара по лицу.

Все еще поглаживая горло, Паркер огляделся и немного успокоился, не заметив вокруг никого постороннего. Он взобрался в карету, сел напротив лежащей в беспамятстве Ирены и опустил шторки. Экипаж тронулся. За ним, ведя за собой на поводу двух лошадей, ехал человек шерифа.

Звери закрыл дверь и пошел на кухню, все еще сжимая в руке кошелек. Он достал из шкафа кусок солонины. Мысль о еде подняла ему настроение. У него будет достаточно времени утолить голод, перед тем как уехать.

Глаза мэра расширились, и он внезапно замер, осознав, что шериф взял единственный в городе наемный экипаж.

— Как я смогу уехать из Мобри, если у меня нет лошади? — вскричал он в испуге.

— Попробуй пешком.

Звери похолодел и затрясся от страха, прежде чем понял, чей это голос.

— Фэррел! Черт тебя побери, старина! Ты чуть не свел меня в могилу. — Он схватил кошелек и потряс им. — Видишь это, парень? Я придумал, как вернуть удачу, теперь у нас все будет хорошо!

— Я все знаю, отец. — Фэррел говорил очень серьезно. — Я видел шерифа и его людей, пока прятался за этой дверью, и слышал… вполне достаточно.

— Очнись, Фэррел! — настаивал Эвери. — Все наши несчастья позади, но мне нужна твоя лошадь…

— Ты снова ее продал. — Голос Фэррела звучал спокойно. — На этот раз за жалкие гроши.

— Но это еще не все деньги. Будет гораздо больше, я тебя уверяю.

Фэррел смотрел на него, постепенно осознавая то, чего не замечал раньше.

— Ведь ты действительно смошенничал с Ситоном в карты, не так ли?

— Ну, как тебе сказать… зачем ему столько денег? — Голос Эвери сорвался. — У него их так много, а у нас так мало…

— И ты послал меня на эту позорную дуэль, не заботясь о ее исходе. — Он посмотрел на свою правую руку. — Честный расчет с янки не входил в твои планы.

— У меня не было денег, чтобы отдать ему!

— Поэтому ты продал Ирену? — Фэррел горестно усмехнулся. — Ненавижу себя за то, что участвовал в том грязном деле.

— Мне тоже это далось нелегко, сынок, но это был единственный выход.

— Ты продал ее тогда, ты продал ее сейчас! Свою собственную дочь!

— Не мою! — выкрикнул Эвери жалобно, пытаясь переубедить упрямого сына.

— Что?! — Фэррел подскочил к отцу так близко, что между их носами не поместилось бы и двух кулаков. Его глаза, так похожие на глаза Эвери, пылали яростью.

— Она не моя дочь! Какого-то ирландца…

— Но зато Ирена моя сестра! — Фэррел больше не мог себя сдерживать.

— Не родная… сводная сестра, — упорствовал Эвери. — Ты что, не понимаешь, парень? Твоя мать переспала с ирландским выродком! Ирена его дочь! Не моя!

— Не смей оскорблять мою мать! Она была благороднейшей из женщин! — заорал Фэррел.

— Ну ладно, она была замужем за тем подонком, успокойся! — Эвери все еще надеялся на примирение. — Но подумай, сынок, мы с тобой… мы же одной крови. Ты мой сын!

Губы Фэррела презрительно скривились.

— Ты продал нас всех — мать, сестру… меня… Тебе всего дороже вино и карты.

— Я качал тебя на коленях, — пытался защищаться Эвери. — Я научил тебя всему. Я нянчил тебя…

— За несколько последних месяцев Ирена сделала для меня больше, чем ты за всю жизнь! — взорвался Фэррел. — Я многое понял. Она помогла мне понять, что такое любовь. Пробудила желание стать самостоятельным. Научила не сваливать вину на других за мои собственные прегрешения!

— Ты взял ее сторону против родного отца? — возмутился Эвери.

— Ты мне больше не отец! — сказал Фэррел на удивление спокойно. — Я ухожу из этого дома и буду теперь жить в Йорке. Я скоро женюсь. Вас, сэр, я не жду ни на свадьбу, ни в гости. Я уезжаю и оставляю тебя на волю судьбы. И мне все равно, как она тобой распорядится.

— Но, парень, я же говорю, что мне нужна лошадь. Скоро приедет лорд Сакстон…

Фэррел кивнул:

— Да! Лорд Сакстон приедет. На твоем месте я бы нашел глубокую-глубокую дыру и спрятался бы в ней. — Он развернулся и вышел из комнаты, на ходу коротко бросив: — Прощай.

Эвери наелся, натянул башмаки и надел пальто. Он поднял воротник и, озираясь, вышел из дома, придерживая рукой карман с кошельком. Мэр прихватил с собой бутыль эля и кусок свинины. Черт его знает, когда можно будет вернуться к себе домой.

Он бесцельно побрел по дороге, немного постоял на мосту. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он быстро спустился под мост и спрятался в густом кустарнике, росшем по берегам реки. На секунду Эвери остановился у места, где они нашли тело Тимми Сиарса. Если Кристофер убил Сиарса, то, узнав, кто его выдал, может прикончить и его самого. От этой мысли Эвери забеспокоился еще больше.

Говорили, что старый Бен Моуз построил себе какое-то укрытие на болотах около города. Если бы Эвери нашел эту лачугу, то мог бы спрятаться в ней и от Ситона, и от Сакстона и быть всегда под рукой, если понадобится Толботу или шерифу.

Фэррел Флеминг миновал последний поворот к Сакстон-Холлу и подстегнул лошадь. Перед входом стояла карета, и слуги суетились, перепрягая лошадей. Фэррел осадил лошадь за несколько метров до ступеней и на ходу соскочил на землю. Он кинулся к двери, распахнул ее и налетел на Пейна, провожающего своего хозяина.