Сделка - Вулф Джоан - Страница 39

Уже цвела сирень у нас в саду, когда я получила письмо от моего домохозяина — письмо, которое в корне меняло всю мою жизнь.

Уважаемая миссис Сандерс!

Сообщаю Вам, что только что продал принадлежащий мне дом некоему мистеру Уильяму Нортрэпу. Мистер Портрэп с семьей собирается вступить во владение как можно быстрее, а потому, естественно, договор аренды с Вами расторгается.

Буду весьма признателен, если Вы освободите дом не позднее 13 июня.

Всегда Ваш Джон Map.

Я смотрела на листок бумаги, который держала в руках, и не могла прийти в себя и собраться с мыслями. Что же это такое? Ведь тринадцатое число уже через месяц. Точнее, через двадцать восемь дней. Как, во имя всех святых, я смогу выполнить его требование в такой срок, если предстоит найти и оплатить новое жилье для четырех людей и семи животных?

Я немедленно разыскала копию договора аренды и после десяти минут тщательного изучения убедилась, что мистер Map действительно имеет законные основания поступить со мной подобным образом.

Стоя у окна своей комнаты и глядя на пышную красоту расцветшей сирени, я попыталась подумать, по возможности здраво, о свалившемся на меня бедствии.

Насколько я понимала, труднее всего придумать, что делать с лошадьми. Если на новом месте я собираюсь продолжить свое дело, то должна во что бы то ни стало их сохранить: двух меринов и двух пони — для обучения; кроме того, моего дорогого старого Ноя и Скуирта, любимого пони моего сына. Я уж не говорю о Марии.

О Марии я могу позаботиться незамедлительно: написать Сэйвилу и попросить, чтобы тот подержал ее у себя в Рейли, пока я найду для нее место. Тем более что она сейчас там, так пусть, с его позволения, побудет еще немного. Если это не очень затруднительно.

Остаются еще три лошади и три пони, не говоря уж о нас с Никки и стариках Макинтошах.

Наверное, будет чудом, если меньше чем за месяц мне удастся найти для нас всех подходящее жилье. Я не знаю даже, с чего начинать! Дом, в котором мы жили все эти годы, подыскал еще Томми, я тогда не вникала во все эти дела.

Разумеется, я тут же подумала о Сэме Уотсоне, потому что знала: если его попросить, он без разговоров возьмет всех моих лошадей в свою конюшню. Больше того, он примет в свой дом и всех нас — меня, Никки и Макинтошей.

Как раз на прошлой неделе он предложил мне выйти за него замуж. Я не сказала «да», но не сказала и «нет» — не повернулся язык.

Впрочем, не могу утверждать, что Сэм мне не нравился. Я испытывала к нему определенную симпатию. И что немаловажно — он нравился Никки. Я была уверена, Сэм сможет стать для мальчика неплохим отцом — вернее, отчимом — и хорошим другом.

Так говорила одна часть моего существа. Другая же не могла забыть янтарных глаз и тот поцелуй, что вознес меня на неведомые до этого вершины блаженства.

Если вам покажется, что я выражаюсь несколько книжно, то вспомните о количестве романов, которые я прочитала к этому времени…

Я тряхнула головой, отгоняя непрошеные видения, снова увидела перед собой лиловые гроздья сирени и окончательно утвердилась в решении написать графу Сэйвилу насчет Марии.

Следует также незамедлительно связаться с моим поверенным здесь, в Хайгейте, и узнать, не сможет ли он помочь в найме другого дома.

Сэма, к сожалению, не было сейчас в поместье, он говорил мне, что вернется только на следующей неделе.

Что ж, мелькнула у меня в голове почти озорная мысль, если мой поверенный скажет, что не сможет найти нам новое жилье, то на следующей неделе я дам согласие Сэму стать его женой.

Пусть за меня решает судьба, сказала я себе дерзко и безрассудно и отправилась писать письмо Сэйвилу.

Спустя четыре дня после того, как я узнала, что договор аренды со мной расторгнут, открытая коляска графа Сэйвила появилась в нашем дворе. Мое сердце предательски дрогнуло, когда я увидела, как он передает вожжи конюху и соскакивает с козел, приветствуя Никки, который, завидев его, сразу примчался с огорода, где копался на грядках.

Из окна спальни я наблюдала, как Сэйвил взъерошил волосы Никки, легонько хлопнул по плечу, и лицо мальчика вспыхнуло от радости. Затем рука об руку они зашагали к дому, и Никки, судя по всему, уже начал терзать графа своими бесконечными вопросами.

Минутой-двумя позже в дверь постучала миссис Макинтош и взволнованно затараторила:

— Милочка! Милочка! Догадайтесь, кто к нам пожаловал?

Ее румяное лицо выражало почти такую же детскую радость, как и лицо Никки.

И снова одна моя половина испытывала страстное желание помчаться вниз по лестнице навстречу гостю, а другая ни в какую не хотела покидать безопасные стены комнаты.

— Вам не известно, зачем он здесь? — спросила я.

— Уж никак не ради меня, милочка. Разве вы не отправляли ему письмецо? Может, он знает какой-никакой домик, где мы все могли бы устроиться?

— Возможно, — невольно согласилась я.

— Причешите вашу головку, милочка.

Я послушно подошла к туалетному столику, взяла в руки старый костяной гребень и два раза провела по волосам. Низкорослая, тучная шотландка, зорко следящая за мной, позволила себе поправить две пряди, заправив их за уши.

— Вот так лучше будет. А теперь ступайте, не заставляйте его сиятельство ждать слишком долго. Он уже в гостиной.

Без сомнения, эта добрая, простая душа считала графа Сэйвила нашим избавителем и ни минуты не сомневалась, что уж кто-кто, а он непременно найдет нам подходящее жилище. Я же в эти мгновения понимала только, что приехал он, и ни о чем больше не думала.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и я решительно толкнула ее. Сэйвил стоял у окна спиной ко мне. Когда он повернулся, я увидела, как вспыхнули золотым блеском его глаза. Но, может, мне просто показалось. Волосы, смуглая кожа — все, все отливало настоящим золотом! Словно солнечный луч проник в комнату.

Я все же остановилась недалеко от двери — для собственной безопасности — и оттуда спросила самым нелюбезным тоном:

— Почему вы здесь, милорд?

— Потому что вы с сыном временно остались без крова, — ответил граф. — Я приехал предложить вам обоим пожить в Сэйвил-Касле. До тех пор, пока не найдете подходящего жилья. А ваши лошади найдут приют в Рейли.