Сделка - Вулф Джоан - Страница 49

Детские комнаты занимали чуть ли не треть всего этажа. Та, в которую мы вошли, была заполнена игрушками для всех возрастов и на любой вкус. Но все это я разглядела и поняла не сразу, потому что какое-то время мысли мои были заняты услышанной от Сэйвила новостью.

Только потом я увидела деревянных коней, кукольный домик, огромное количество кукол, кубики, мячи и громадный стол в центре комнаты.

— Дядя Ральф! Дядя Ральф! — бросились к Сэйвилу племянники.

Я оглянулась в поисках Никки и не сразу увидела его в дальнем углу. Он стоял перед широкой доской, на которой размещались оловянные солдатики. Десятки, если не сотни солдатиков!

Увидев меня, он подбежал ко мне, обнял, но сразу же вырвался из моих рук и, глядя восторженными глазами, начал возбужденно говорить:

— Ты посмотри, там у Тео настоящая битва при Ватерлоо! Английские войска, и прусские, и французские! Прямо как живые! Мы расставили их, как показано на карте.

Он схватил меня за руку и тянул, чтобы я увидела картину во всех подробностях.

Голос маленькой девочки заставил меня обернуться.

— Меня! — кричала она, подбежав к Сэйвилу. — Поднимай!

— У тебя разве нет ножек, Каро? — увещевал он ее, сажая себе на плечо. — Ты ведь умеешь ходить сама.

— Ходи! — требовала маленькая Каролина. И Сэйвил выполнил ее приказ.

Потом он обратился к женщине, которую я не сразу заметила, осведомился о ее самочувствии и о том, все ли в порядке с детьми. Это была мисс Эллеридж, гувернантка, состоящая при девочках, — женщина, возраст которой трудно было сразу определить, с волосами, тронутыми сединой, и добрым морщинистым лицом.

— …А здесь, посмотри, мама, — продолжал Никки, — это бельгийские солдаты, их ведет в бой принц Оранский!

— Поздоровайтесь с милордом, дети, — сказала мисс Эллеридж трем девочкам, которые держались вместе.

Я поняла, что это дочери покойного Джорджа, и, не отходя от Никки и его солдат, внимательно посмотрела на юные создания, появившиеся на свет Божий от союза, который по всем меркам, Божеским и человеческим, не должен был состояться. Так я считала.

На свое счастье, девочки больше походили на отца, чем на мать. При всем моем отвращении к Джорджу Мелвиллу я не могла не признать, что он был красив. То же самое можно было сказать и о его дочерях: все три унаследовали от отца привлекательную внешность и вялый, бесцветный голос… Впрочем, быть может, в оценке последнего я слишком пристрастна.

— Мама, — услышала я обиженный голос Никки, — ты совсем не слушаешь!

Я виновато улыбнулась:

— Прости, дорогой, должна признаться, что солдаты и сражения никогда особенно не увлекали меня.

— А я люблю солдат! — заявила Каролина, уже спущенная с плеч Сэйвила и стоящая на собственных ногах. — Больше, чем кукол!

— И я! — вдруг сказала Джейн, одна из дочерей Гарриет и Джорджа, которую сейчас держал за руку Сэйвил.

«Лучше бы твоя мать любила солдат и вышла за кого-нибудь из них замуж!» — желчно подумала я, а вслух сказала, обращаясь к детям:

— Тут столько игрушек, что хватит не только вам, но и всем солдатам и даже генералам, которые у Тео.

Некоторые из детей рассмеялись, другие посмотрели на меня серьезно и задумчиво.

— Тео говорит, в шкафу их еще больше, — сообщил мне Никки.

— Давай все покажем твоей маме, — великодушно, с хозяйской интонацией предложил Тео.

Следующие полчаса или больше мальчики водили меня по огромной детской, как по музею, доставая из шкафов и с полок игрушки, шахматы, шашки, кости для игры в триктрак5 , подробно объясняя их назначение, а иногда и демонстрируя, как ими играть. Закончилась экскурсия тем, что Каролина великодушно раскрыла передо мной свой персональный шкафчик с куклами.

— А где мистер Уилсон? — спросил Сэйвил у гувернантки, и та сказала, что молодой человек пошел поговорить с леди Реджиной.

Еще какое-то время Сэйвил беседовал с девочками Гарриет и без особого успеха сдерживал Каролину, которая не отставала от него, а потом предложил Никки показать мне свою комнату. Сам он тоже пошел с нами.

Мы прошли через классную комнату, где стоял большой круглый стол, такой старый, что, казалось, он вырос много веков назад прямо из пола, как гриб.

Сэйвил объяснил мне, что от этих двух комнат — классной и игровой, как спицы от втулки колеса, отходят четыре коридора, ведущие в спальни мальчиков, и такие же коридоры с другой стороны — в спальни девочек. И, конечно, здесь же комнаты их наставников, нянь и горничных.

Все это было, наверное, достаточно интересно, но я думала о другом: о том, что Сэйвил, это видно сразу, по-настоящему любит детей, умеет с ними обращаться и находить общий язык. Конечно, пришло мне в голову, эта любовь должна быть у него в крови, иначе разве мог бы род Сэйвилов продолжаться более восьми веков.

Но тогда почему он не торопится с женитьбой и даже, если верить словам Джона Мелвилла, просто не считает нужным вступать в брачные отношения? Мешает память об умерших шесть лет назад жене и ребенке?

Но, возможно, все обстоит не совсем так, как рисует кузен и пока что единственный наследник Сэйвила? Быть может, свои надежды Джон Мелвилл выдает за действительность?..

Было приятно, что спальня Никки не слишком отличалась от его комнаты в нашем, теперь уже бывшем доме. Мне показалось, что она даже чуть меньше по размеру, и ничего похожего на роскошь и прочие излишества в ней не наблюдалось. Не то что в моей нынешней спальне.

Сравнительно недолгого пребывания в детской оказалось достаточно, чтобы я признала в душе: Сэйвил был тысячу раз прав, убеждая меня, что Никки будет хорошо здесь, с детьми, среди моря игрушек, под наблюдением наверняка неплохих наставников.

Когда мы вернулись в игровую комнату, мистер Уилсон был уже там, и мне понравились его серьезный вид, вдумчивые глаза. Они вызывали доверие. Я успела шепнуть ему, что Никки не умеет плавать, и он заверил меня, что не спустит с него глаз во время прогулок возле озера.

Я готова была сколь угодно долго находиться в этой комнате, но мисс Эллеридж дала понять, что для детей наступило время обеда и нам следует удалиться. Что мы и сделали.