Сладкая, как мед - Вулф Джоан - Страница 37

— В балладе даже убийство выглядит доблестным и оправданным деянием,

— с грустной улыбкой заметил герцог. — Хотя на деле все отнюдь не так прекрасно.

Саре вдруг ужасно, до боли захотелось обнять его и прижать к себе. Но она подавила этот порыв, стиснув руки на коленях и рассеянно глядя перед собой. Она уже достаточно хорошо знала своего мужа, не одобрявшего столь пылких проявлений сочувствия.

Энтони немного помолчал и вернулся к истории своего замка.

— Замок Чевиот прошел проверку на прочность во время войны Алой и Белой розы. Армия Ланкастера осаждала его с 1462 по 1464 год. А последние боевые действия пришлись на гражданскую войну. Тогда Чевиот сражался на стороне короля Карла и выдержал осаду Кромвеля.

— Он по-прежнему выглядит как замок, не так ли? — заинтересовалась Сара. — То есть окружен стенами с башнями, бойницами и всем прочим?

— О да, это все еще настоящий замок, — заверил ее Энтони. — Внешняя стена сохранилась практически полностью, как и надстроенные над ней башни. Не сомневаюсь, что эти стены произведут на тебя впечатление, ведь они заключают в себе площадь около одиннадцати акров!

Перед мысленным взором Сары возникла средневековая твердыня: цитадель, окруженная несколькими линиями укреплений, с галереями и переходами, бойницами и подъемными мостами. Она шумно вздохнула.

— Но ведь жилая часть наверняка подвергалась перестройке, — заметила Сара.

— Совсем немного, — небрежно отвечал он. — Несколько лет назад были устроены туалеты с водосливом.

Сара с трудом подавила ужас, представив себе жизнь среди грубых каменных стен, где мебелью служат простые дубовые лавки, а единственное украшение на стенах — ржавые доспехи и оружие.

Но ведь Энтони так сильно любит свой замок! Когда он рассказывает о своем родном доме, у него даже голос становится другим…

Пожалуй, если очень постараться, Сара тоже могла бы ко всему привыкнуть. По крайней мере там уже есть туалет с водосливом — и на том спасибо!

По дороге они ночевали в гостиницах, и за все это время, к великой радости Сары, у Энтони ни разу не было кошмаров.

Наконец на четвертый день путешествия их карета пересекла границу Нортумберленда.

Герцог с горечью признался:

— Сам не знаю, какое из чувств сейчас превалирует у меня в душе: радость от возвращения домой или страх перед встречей с мачехой.

Он впервые за эти дни упомянул вслух о вдовствующей герцогине. Во всех его рассказах о Чевиоте фигурировали исключительно герои из прошлых дней — ни о мачехе, ни о сводных братьях не было сказано ни слова.

— Она правда такая ужасная? — осторожно поинтересовалась Сара.

Ответ был кратким и простым:

— Да.

Саре не хватило духа продолжать расспросы, и она постаралась утешиться видом из окна: глубокая голубизна неба с яркими вкраплениями белоснежных облаков. Здешнее небо определенно отличается от неба на юге Англии! Оно какое-то высокое… и более выразительное!

Она не замедлила поделиться своими впечатлениями с герцогом, и тот оказался очень доволен.

— Вот увидишь, здесь все не так, как на юге, — пообещал он. — И солнечный свет здесь падает под иным углом. Тебя это наверняка заинтересует.

По обе стороны от дороги простирались распаханные поля, разделенные низкими каменными изгородями. В трещинах между камней Сара различила цветы лихниса и льнянки, а по обочинам дороги — кустики дикого чабреца и цикория.

Они ненадолго задержались в Ньюкасле, чтобы дать отдых лошадям, и отправились дальше на север. Вскоре после Олнвика карета свернула с главного тракта на проселок, бежавший к востоку, в сторону морского побережья.

Сара не уставала любоваться чудесными видами полей и пустошей, на которых паслись овцы. Довольно часто встречались и фермы. Судя по словам Энтони, все они принадлежали замку Чевиот.

Окна кареты все время оставались открытыми, чтобы Сару овевал свежий воздух, и Энтони посоветовал:

— Высунься из окна и постарайся посмотреть прямо вперед!

Она подчинилась и увидела серые стены и башни средневекового замка, угнездившегося на своем постаменте из базальта, вознесшего его высоко над окружающими пустошами. Над каждой башней трепетал на ветру алый флаг с золотой дикой кошкой — Сара уже знала, что так выглядит герб рода Селбурнов. На фоне удивительно синего неба Нортумберленда это выглядело особенно впечатляюще.

От такого вида захватывало дух.

— Я должна это нарисовать! — выдохнула Сара.

— Я так и подумал, что тебе понравится, — заметил Энтони.

— Понравится… — Она обернулась, устремив на мужа сияющий восторгом взор. — Это же грандиозно!

— Пожалуй, в этом я с тобой согласен! — ответил он, с наслаждением вдыхая свежий, пропахший морской солью прохладный ветер.

Карета въехала в небольшой перелесок, где на опушке паслось стадо овец. Вскоре они вновь оказались на открытом месте, и у Сары вырвался удивленный вздох, потому что теперь ее взору предстал чудесный парк, очень напоминавший парк в Хартфорд-Корте.

— Это все устроил мой дед, шестой герцог, — пояснил Энтони. — Он хотел придать замку цивилизованный вид и не пожалел денег на садовников и саженцы.

— У меня нет слов, — пролепетала Сара, любуясь идеально подстриженной лужайкой с зеркальным прудом, чью гладь величаво бороздили два гордых лебедя.

Тем поразительнее показался ей контраст между этой идиллической картиной и суровыми очертаниями древнего замка, снова выглянувшего над верхушками деревьев.

Сара покосилась на Энтони и поспешила отвернуться, чтобы не мешать его встрече с прошлым.

Тем временем дорога пошла в гору — карета все ближе подбиралась к внешней оборонительной стене. При мысли о том, что должны были испытывать солдаты, шедшие на приступ такой жуткой громадины, Сара невольно содрогнулась от страха.

Выглянув из окна, она обнаружила, что карета уже въезжает в широко распахнутые ворота, по обе стороны которых грозно высились сторожевые башни.

Перед одной из башен их ждал пожилой слуга в алой с золотом ливрее дома Чевиотов.

Сара подумала, что вместо ливреи на нем гораздо уместнее смотрелись бы тяжелая кольчуга и шлем.

Глядя на подъезжавшую карету, старик радостно улыбался, и Сара вполголоса заметила:

— Энтони, по-моему, нас встречают.

— Боже милостивый! — вырвалось у герцога, в тот же миг узнавшего этого старика. — Неужели это Нортон?

Он велел кучеру остановиться, и Нортон подбежал к экипажу.

— Ох, ваша светлость! — дрожащим от радости голосом промолвил он. — Добро пожаловать домой!

— Нортон! — отвечал ему герцог с улыбкой. — Как же я рад видеть, что ты по-прежнему на посту!

— Благодарствуем, ваша светлость! — Морщинистое лицо снова расплылось в улыбке. — Я ведь помню вас с самого малолетства. Наконец-то вы снова здесь, с нами!

Без конца кланяясь, старик отступил назад, давая карете дорогу. Кучер прикрикнул на лошадей, и вскоре Сара оказалась в стенах замка Чевиот, столь дорогого сердцу ее мужа.

Цитадель была в точности такой, какой ее представляла себе Сара, — массивное сооружение в нормандском стиле с тремя оборонительными башнями, грозно нависшими над ее головой.

Но… по всему фасаду замка шли затейливые террасы, вырубленные прямо в скале и спускавшиеся уступами на обширную подстриженную лужайку.

Сара в замешательстве огляделась. Действительно, все пространство, заключенное в эти мрачные замшелые стены, было покрыто чудесной зеленью лужаек и цветников.

— Господи Иисусе! — только и смогла выговорить она.

В этот миг карета остановилась. Кучер подвез их к основанию широкой лестницы, ведущей к парадному крыльцу. На каменных ступенях их ждала целая толпа слуг в парадных ливреях.

— Что это за люди, Энтони? — окончательно растерялась Сара.

— Вот уж не думая, что мачеха не поленится устроить мне столь пышную встречу! — пробормотал Энтони, удивленно приподняв брови. Он обернулся к Саре и пояснил:

— Так положено по этикету. Хозяина встречает вся челядь. — При виде ее замешательства Энтони добавил: