Дьявол на Утесе Спасения - - Страница 4

Мария довольно скептически посмотрела на Раймонда:

— Но это страшный труд.

Раймонд покачал головой:

— Используй формальное мышление, дорогая. Есть реальная проблема: группа аборигенов слишком психопатична, чтобы выжить. Решение: устранить психоз.

— У тебя все звучит очень разумно, но, Господи, с чего начать?

Подошел вождь, ноги как веретено. Он жевал кусок козлиной кишки.

— Мы начнем с вождя, — сказал Раймонд.

— Все равно, что подвешивать колокольчик к кошке.

— Соль, — сказал Раймонд. — За соль он сдерет со своей бабушки кожу.

Раймонд подошел к вождю, который, похоже, удивился, что гости еще в деревне. Мария ждала чуть поодаль.

Раймонд начал спорить с вождем. Тот сначала казался потрясенным, потом помрачнел. Раймонд разъяснял, увещевал его. Он делал упор на одной вещи — на соли. Столько, сколько вождь мог унести на себе на свой холм. Вождь посмотрел на Раймонда с высоты своих семи футов, развел руками, отошел в сторону, сел на камень и снова занялся пережевыванием козлиной кишки.

Раймонд присоединился к Марии:

— Он придет, — сказал он.

…Директор Бирч отнесся к вождю исключительно сердечно.

— Нам оказана великая честь! Не часто у нас здесь столь выдающиеся гости! Ведь вы ни разу даже не были!

Вождь рисовал посохом на земле какие-то непонятные фигуры. Он тихо спросил Раймонда:

— Когда я получу соль?

— Теперь очень скоро. Но сначала вам надо пойти с директором Бирчем.

— Пойдемте, — сказал директор Бирч. — Мы прекрасно прогуляемся.

Вождь развернулся и направился в сторону Гран Монтана.

— Нет, нет! — закричал Раймонд. — Вернитесь!

Вождь ускорил шаг.

Раймонд побежал вслед и схватил его за кривые колени. Вождь рухнул как развязанный мешок от садовых инструментов. Директор Бирч всадил ему успокоительное, и вскоре вождь, неуклюжий, с отсутствующим взглядом, был надежно связан и погружен в машину скорой помощи.

Брат Раймонд и Сестра Мария смотрели, как машина покатилась по дороге. Поднявшееся густое облако пыли просвечивало зеленым огнем. Тени имели синевато-пурпурный оттенок.

Мария сказала дрожащим голосом:

— Я надеюсь, что мы поступили правильно… Бедный вождь выглядел так… патетически. Словно один из его козлов, идущий на заклание.

Раймонд сказал:

— Мы должны делать то, что сами считаем правильным, дорогая.

— Но то, что мы сделали, правильно.

Машина скорой помощи скрылась из виду, пыль осела. Из черно-зеленого облака над Гран Монтаном сверкнула молния. Фаро в зените светил словно кошачий глаз. Часы — верные часы, хорошие, в здравом уме — Часы сказали: двенадцать вечера.

— Правильно… — сказала Мария задумчиво, — это очень относительное понятие…

Раймонд сказал:

— Если мы избавим флитов от психоза, если мы сможем научить их чистой упорядоченной жизни, это несомненно будет правильно. — И через несколько мгновений добавил: — И для Колонии это будет хорошо.

Мария вздохнула:

— Наверное, ты прав. Но вождь выглядел так потерянно.

— Мы его завтра навестим, — сказал Раймонд, — теперь спать!

Когда Мария с Раймондом проснулись, сквозь задернутые шторы сочился розовый свет: возможно, сочетание Робундуса с Маудом.

— Погляди на часы, — зевнула Мария. — Это день или ночь?

Раймонд приподнялся на локте. Часы были встроены в стену и являлись уменьшенной копией часов на утесе Спасения. Управлялись они радиоимпульсами из центра.

— Шесть утра. Мы проспали десять часов.

Они встали, надели новые краги и белые рубашки, поели в аккуратной кухоньке, затем Раймонд позвонил в Дом Успокоения.

Из динамика донесся бодрый голос директора Бирча:

— Бог вам поможет, Брат Раймонд.

— Бог вам поможет, директор. Как вождь?

Директор Бирч замялся:

— Приходится держать его на успокоительных средствах. Он нам доставляет очень много хлопот.

— Можете ли вы помочь ему? Это важно.

— Мы можем только попробовать. Займемся им вечером.

— Нам можно присутствовать? — спросила Мария?

— Если хотите… Восемь вечера?

— Хорошо.

Дом Успокоения представлял собой длинное низкое здание на окраине Глория-Сити. Недавно к зданию были пристроены новые крылья, а позади соорудили ряд временных бараков.

Директор Бирч приветствовал их, и на лице его было беспокойство.

— Мы слишком сжали пространство и время. Неужели эти флиты настолько важны для нас?

Раймонд уверил его, что состояние рассудка вождя серьезно касалось каждого в Колонии.

Директор Бирч развел руками:

— Колонисты шумят и требуют процедур. Я полагаю, им придется подождать.

Мария спросила хмуро:

— Все еще… неприятности?

— Дом рассчитан на пятьсот коек, — сказал директор Бирч. — Сейчас у нас три тысячи шестьсот пациентов, не считая тех тысячи восьмисот, которых нам пришлось эвакуировать на Землю.

— Но все-таки идет к лучшему? — спросил Раймонд. — Колония на взлете, нет нужды для беспокойства.

— Беспокойство не то слово, это беда.

— В чем же беда?

— Полагаю, что в непривычной окружающей среде. Мы люди земного типа, здешняя среда для нас слишком чужая.

— Но не настолько же! — возразила Мария. — Мы сделали из этого места точную копию земного сообщества, причем одного из самых лучших. Здесь земные дома, земные цветы, земные деревья.

— Где вождь? — спросил Брат Раймонд.

— Ну… В палате для буйных.

— Он бушует?

— Не проявляя враждебности. Он просто хочет выйти отсюда. Крушит все. Я никогда ничего подобного не видел.

— У вас есть какие-нибудь соображения — хотя бы предварительные?

Директор Бирч мрачно покачал головой:

— Мы стараемся втиснуть его в какую-нибудь классификацию. Смотрите, — он протянул ленту Раймонду, — это его зональная карта.

— Разумность нуль, — Раймонд посмотрел на директора, — что за ерунда?

— Действительно сплошная неопределенность. Мы не могли применить к нему обычные тесты — тематическое восприятие и прочее подобное; они предназначены для нашей собственной культурной среды. Но тесты, которые мы использовали здесь, — он ткнул пальцем в бумагу, — фундаментальны. Они для животных: втыкание колышков в отверстия, распознавание цветов, различие простых узоров, прохождение лабиринтов.

— И вождь?

Директор печально покачал головой:

— Если бы тесты предусматривали отрицательные оценки, он бы их получил.

— Как так?

— Ну, например, вместо того, чтобы воткнуть круглый колышек в круглое отверстие, он сначала сломал звездообразный колышек, потом втиснул его в отверстие боком, а затем сломал стол.

— Но почему?

Мария сказала:

— Позвольте мне на него посмотреть.

— Он безопасен, не так ли? — спросил Раймонд Бирча.

— О, вполне.

Вождь содержался в приятной комнате ровно десяти квадратных футов. Там была белая кровать, белые простыни, серое одеяло. Потолок выкрасили в успокоительно-зеленый цвет, пол — в нейтрально-серый.

— О Боже! — Сказала Мария. — Вы хорошо поработали!

— Да, — подтвердил доктор, стиснув зубы, — он хорошо поработал.

Постельные принадлежности были разорваны в клочья, кровать лежала на середине комнаты на боку, стены были обмазаны нечистотами. Вождь сидел на полу на двух матрасах.

Директор сурово сказал:

— Почему вы устроили здесь погром? Это не умно, вы сами знаете!

— Вы держите меня здесь, — сплюнул вождь, — я веду себя так, как мне хочется. В вашем доме вы ведете себя так, как хочется вам. — Он поглядел на Раймонда и Марию. — Сколько еще?

— Недолго, — сказала Мария. — Мы стараемся вам помочь.

— Безумный разговор. Все безумно, — вождь утратил свое хорошее произношение, слова скрежетали фрикативными и глотательными звуками.

— Зачем вы меня сюда привели?

— Только на пару дней, — сказала Мария успокаивающе, — потом вы получите соль; столько, сколько хотите.

— День — это когда солнце на небе?

— Нет, — сказал Брат Раймонд, — видите эту вещь, — он указал на встроенные в стену часы, — когда эта стрелка обойдет круг два раза, пройдет день.