Станция Араминта - Вэнс Джек Холбрук - Страница 135

— Скажи мне, по крайней мере, одно, ты знаешь, что с ним произошло или нет?

Флорест задумчиво потер подбородок.

— Знание — это очень сложное понятие, — наконец сказал он, — Его нельзя разбрасывать направо и налево, как крестьянин разбрасывает зерна. Знание — это сила! Этот афоризм стоит того, чтобы его запомнить.

— Ты так и не дал мне ответа. Ты собираешься мне хоть что-то сказать?

Флорест важно заговорил:

— Я тебе вот что скажу, а ты внимательно выслушай. Вполне очевидно, что наша вселенная очень тонкий можно даже сказать трепетный, механизм. Ни одно событие не происходит в ней не затронув что-то еще. Перемены это постоянное состояние космоса, даже Кадвол не может избежать изменений. Ах, прекрасный Кадвол с его чудесными землями и милыми поселениями! Луга купаются в солнечных лучах; они призывают наслаждаться всех обитателей этого мира. Животные могут пастись, птицы летать, а человек петь свои песни и плясать, и все это в мире и гармонии. Так и должно быть, каждый получает свою долю и каждый делает то, что считает необходимым. Таким видят жизнь многие народы и здесь и где-то в других далеких мирах.

— Возможно, все это и так, но как насчет моего отца?

Флорест нахмурился и сделал нетерпеливый жест.

— Ты что, действительно такой тупой? Тебе надо обязательно кричать в самое ухо? Ты подпишешься под тем идеалом, который я нарисовал?

— Нет.

— А Бодвин Вук?

— И Бодвин Вук тоже не подпишется.

— А твой отец?

— И мой отец не подпишется. На самом деле, почти никто на станции Араминта под этим не подпишется.

— У других людей в других местах встречаются более прогрессивные взгляды. Я сказал тебе достаточно, теперь ты должен уйти.

— Конечно, — согласился Глауен, — как вам угодно.

Глауен вышел из тюрьмы и пошел заниматься своими делами, это заняло у него весь оставшийся день и все следующее утро. В полдень Бодвин Вук обнаружил его завтракающим в «Старом дереве».

— Где ты прячешься? — спросил его Бодвин Вук, — Мы везде тебя обыскались.

— Вы даже не пытались посмотреть в Архивах, где сразу бы меня и нашли. А что такое срочное случилось?

— Флорест прямо из себя выходит. Он хочет посовещаться с тобой как можно быстрее.

— Ну что ж, пойду взгляну на него, — поднялся Глауен.

Глауен пересек реку и направился к тюрьме.

— Ну наконец-то, — обрадовался, увидев его, Маркус Диффин.

— Меня очень удивляет моя внезапная популярность. Последний раз, когда я был у него, он не знал, как от меня побыстрее отделаться.

— Предупреждаю: у него был сегодня очень неудачный день он не в духе.

— А что случилось?

— Для начало они разругались с Намуром. Я уже хотел вмешаться, когда Намур выскочил из камеры мрачнее тучи. Следующей была леди Скеллейн, которая еще больше расстроила его и он начал срочно требовать тебя.

— Думаю, я знаю, что его так расстроило, — сказал Глауен, — Возможно, я и сумею его немного успокоить.

Маркус Диффин открыл дверь и крикнул в камеру:

— Пришел Глауен Клаттук.

— Наконец-то! Приведите его!

Глауен обнаружил Флореста стоящим у стола и кипящим от негодования.

— Твое поведение до невероятности бесстыдно! Как ты смеешь вмешиваться в мое завещание?

— Ты имеешь в виду мой разговор с леди Скеллейн Лаверти?

— Именно! Мой счет арестован, а ты делаешь абсолютно невероятные заявления! Ты разрушаешь все наши планы!

— Я пытался объяснить это тебе раньше, но ты не захотел слушать.

— Естественно, я не стал слушать такой бред.

— Объясняю еще раз, в обмен на информацию, я отказываюсь от своих претензий. Все очень просто, не так ли?

— Я не согласен с тем, что все так уж просто! Ты поставил меня перед чудовищной дилеммой! Разве я это не ясно объяснил?

— Ты это объяснил в совершенно непонятных мне терминах.

— А тебе и не надо ничего понимать! Тебе должно быть достаточно моего заявления!

— Я лучше возьму миллион солов из твоих денег.

Флорест прислонился спиной к столу.

— Ты мучаешь меня в последние часы моей жизни.

— Тебе достаточно только дать мне ту информацию, которую я от тебя требую.

Флорест хлопнул кулаком себе в ладонь.

— Разве я могу тебе доверять?

— Я должен поверить, что ты говоришь мне все, что знаешь. А ты, в свою очередь, должен поверить мне.

— У меня нет выбора, — устало вздохнул Флорест, — и на самом деле, я верю, что ты честный парень, хотя и вредный.

— Ну, так что, да или нет?

— А что именно я должен тебе рассказать? — хитро спросил Флорест.

— Если бы я это знал, то зачем бы спрашивал? В общем, я хочу знать все, что тебе известно про моего отца: как он исчез, почему, кто в этом виноват, где он сейчас. Возможно, будут и другие вопросы, на которые попрошу ответить.

— Откуда я могу все это знать? — проворчал Флорест. Он принялся расхаживать взад-вперед по камере, — И так я должен выбирать. Дай мне время подумать. Приходи где-нибудь через день.

— Это будет уже слишком поздно. Если ты думаешь, что я пойду на уступки после твоей смерти, то подумай еще раз. Твой «Орфей» для меня ничего не значит. Я заберу все твои деньги и куплю себе космическую яхту, о которой я давно уже мечтал.

Флорест уселся в деревянное кресло и уставился на Глауена, сидящего напротив него.

— Ты заставляешь меня нарушить клятву, чтобы выполнить другую.

— Насколько я понимаю, это побочный эффект.

— Так и быть. Я выполню твою просьбу. Я запишу определенную информацию, которая, надеюсь, тебя удовлетворит. Но ты должен прочитать это только после моей смерти.

— Почему ты просто не хочешь рассказать мне то, о чем я прошу?

— У меня есть определенные договоренности, которые могут нарушиться, если я расскажу тебе это сейчас.

— Меня это не вполне удовлетворяет. Ты можешь скрыть какой-нибудь важный факт.

— Тоже самое могу сказать и я. Кто поручится, что после моей смерти ты не заберешь кругленькую сумму из моих денег? Мы оба находимся в отчаянном положении и должны доверять друг другу.

— В таком случае, — сказал Глауен доставая из кармана фотографию, которую он взял из письменного стола Заа, — Посмотри на эти лица и назови мне имена этих дам.

Флорест внимательно рассмотрел фотографию, потом бросил косой взгляд в сторону Глауена.

— Зачем ты показываешь мне эту фотографию?

— Ты говорил о доверии. Если сейчас я не услышу правды, то не будет и никакого доверия. А если я не могу доверять тебе, ты не можешь доверять мне. Я ясно изложил свою мысль?

— Даже чересчур ясно, — Флорест снова начал разглядывать фотографию, — Мне придется поднапрячься. Это, как ты знаешь, Заа. Ее настоящее имя, насколько я помню Задайн Баббс. Это Сибила Девелла. А это, — на какое-то время Флорест замялся, — А это Симонетта Клаттук.

— Под каким еще именем ты ее знаешь?

На этот вопрос Флорест моментально отреагировал. Он вскинул голову и уставился на Глауена с недоверием.

— Кто сказал тебе ее другое имя?

— Достаточно того, что я его знаю, но я хочу, чтобы его назвал ты.

— Невероятно! — бормотал Флорест, — Неужели Намур сказал тебе это? Нет, конечно, нет. Он бы не посмел. Тогда кто? Заа? Да! Должно быть, Заа! Но почему она это сделала?

— Она собиралась убить меня, по твоему, кстати, предложению. Она часами разговаривала со мной.

— Подлая баба. Теперь ни о каком единстве не может быть и речи.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Не играет роли. Я и не надеялся, что ты поймешь. Возвращайся завтра в полдень. К этому времени я подготовлю для тебя бумаги.

Глауен вернулся в Архив, расположенный в старом агентстве. В середине дня он наткнулся на то, что надеялся найти и тут же позвонил Бодвину Вуку.

— Я бы хотел вам кое-что показать. Вы можете придти в Архив?

— Сейчас?

— Если возможно.

— Я сейчас буду.

Когда Бодвин Вук пришел в Архив, Глауен сразу же провел его в смотровую комнату.

— При разговоре с Флорестом у меня возникла идея. Я пошел проверить ее… Ну, сейчас все сами увидите.