Станция Араминта - Вэнс Джек Холбрук - Страница 99

Через двадцать минут в фойе с растерянным видом появился Кеди. Он двигался неуклюже, как будто одежда была ему мала, губы у него были поджаты, очевидно, выражая недовольство от того, что Глауен удалился не посоветовавшись с ним.

Глауен не стал ничего говорить. Они в неловкой тишине пересекли просторное фойе и вошли в сад, окружавший ресторан.

В тот вечер они выбрали себе столик, расположенный в нише и скрытый листвой, что создавало впечатление приятного уединения. Зеленовато-голубоватое свечение, очевидно исходящее из самой листвы, заливало стол. Глауен предположил, что некое флюоресцирующее вещество было введено в сок растения и стимулировано к свечению каким-то верхним источником излучения.

Кеди и Глауен сидели на подушках с замысловатым черным, коричневым и белым узором, лежащих на стульях с легкими спинками сплетенными из пальмовых ветвей. Похожие стулья тысячу лет назад были в моде на Востоке Старушки Земли. Пальмовые ветки трещали и скрипели при каждом их движении. Стол покрывала скатерть так же с черным, коричневым и белым узором; столовые приборы были вырезаны из дерева. Сверху свисали красные орхидеи, по бокам желтовато-белым цветом мерцали грозди лобелии. Звучала музыка в Старом Цыганском стиле, едва слышимая, приглушенная и мягкая, как будто вечерний бриз доносил ее со стороны далекой пирушки.

Ресторан и его обстановка произвели на Кеди впечатление.

— Грамотные мозги потрудились над всем этим! У них получилось очень романтично и впечатляюще! Конечно, все это мишура, подделка и чепуха… но сделано хорошо!

— Мне тоже нравится, — согласился Глауен, гадая, что может означать это изменение в поведении Кеди и означает ли оно что-нибудь, — Но это явная подделка, а даже не имитация.

— Вот именно! — подтвердил Кеди, — Благодаря человеческому воображению это местечко превращается из обычной мешанины во что-то цельное. Я бы даже пошел дальше, я бы назвал это настоящим произведением искусства, так как оно отвечает всем требованиям критики. Все это искусственное произведение, здесь используются природные элементы и при этом авторы превзошли природу, что очень характерно для искусства. Ты согласен со мной?

— Не вижу причин не соглашаться, — уклонился от прямого ответа Глауен. Сегодняшний Кеди очень напоминал важного философствующего Кеди пятилетней давности, — Конечно, я слышал и другие определения искусства. У каждого из нас про запас есть одно или два подобных определения, который он высказывает при подходящем случае.

— Правда? А каково же твое определение?

— Сейчас у меня оно выскочило из головы. Барон Бодиссей отождествлял понятие «искусства» с «мишурой»… но, возможно, я просто вырвал это из контекста. Возможно, он одобрил бы твое замечание о ресторане, как о своеобразной форме искусства. На самом деле, я не вижу причин считать, что это не так.

После этого Кеди потерял интерес к этой теме, он знакомым жестом покачал головой, погружаясь в приятные воспоминания.

— Когда я участвовал в представлениях труппы, я и не подозревал, что существуют такие места. Флорест, конечно, о них знал, но нас держал в неведении. Мы даже толком не знали, на какой планете находимся. Отели всегда странно пахли недавней дезинфекцией и в них было либо слишком жарко, либо слишком холодно. Пища всегда была очень плохой, но здесь, на Нетрайсе, мы иногда выступали в домах патрициев, и они угощали нас разными деликатесами. Да! Какой был праздник! — Кеди мечтательно улыбнулся, вспоминая прошлое, — В местечках типа Мирлвью Хаус все было по-другому. Там нам подавали запеченную кашу и отварные бобы, или дымящуюся акулу с творогом, или маринованную тыкву с рубцом. По крайней мере не у кого не возникало желания объесться… даже у Арлеса, который тратил все свои карманные деньги на сладости. И все же это были веселые времена! — Кеди в раздумье посмотрел на Глауена, — А ты никогда не принимал участия в спектаклях труппы; меня всегда это удивляло, почему?

— У меня не было способностей.

— У меня тоже, и у Арлеса. Флорест давал нам роли первобытных людей, оргов, демонов грома, такие в которых не надо было ничего уметь. Да, это были хорошие времена! Несомненно и сейчас там то же самое. Другие лица, другие голоса, но то же веселье и тот же смех, — лицо у Кеди потеплело, — Конечно, теперь мои выступления гроша ломанного не стоят.

Кеди продолжал свои воспоминания до тех пор, пока Глауену это не надоело и он не сменил тему разговора.

— Завтра у нас важный день.

— Надеюсь, завтра мы узнаем больше, чем сегодня.

— Сегодня тоже не совсем потерянный день. Мы обнаружили еще одного актера в этой пьесе.

— Да? Кого же?

— Девушку из внешнего мира, которая покупала пакет из шести билетов на Кадвол.

— Тебе надо было назвать ее «актрисой», участвующей в пьесе, а не «актером».

— Мне нужно ее имя, а пол мы будем определять потом. Кто бы это могла быть? Может быть сэр Матор ее знает.

— Предполагаю, что сэр Матор не скажет тебе даже то, день сейчас или ночь, — хмыкнул Кеди, — ИПКЦ для него ничего не значит — у него свои законы и порядки.

— Посмотрим, — пожал плечами Глауен.

Утром он тщательно оделся, отдав предпочтение не случайным костюмам, предлагаемым отелем, а своему собственному.

В дверь постучали, Глауен пригласил войти и появился Кеди. Он был одет в местную одежду и уставился на Глауена с удивлением.

— Ты не предсказуем до извращения! Ты можешь мне объяснить свое сегодняшнее поведение?

— Конечно. Патриции не очень-то обращают внимания на местных жителей. Но если мы появимся перед сэром Матором в нашей собственной одежде, то есть надежда, что он отнесется к нам более внимательно.

Кеди, не переставая мигать, задумался.

— Знаешь, пожалуй, ты прав. Дай мне две минуты я быстренько переоденусь.

— Хорошо, — согласился Глауен, — Но только две минуты. Поторопись.

Сразу же после завтрака Кеди и Глауен сели на автобус и отправились в аэропорт. Они сели на флаер и тот за полчаса перенес их на другую сторону Мбирлинга в Гальцион.

Было уже позднее утро. Небо затянуло молочной дымкой; Блейс, огромная голубая жемчужина, казалось плавал в пленке, преломляющей свет; разбрасывая вокруг себя розовые, бледно-зеленые и голубые лучи.

При выходе из аэропорта Кеди и Глауен обнаружили ряд такси. Это были вагончики, управляемые внутренним компьютером, и предназначенные для всех желающих.

На остановке висела табличка с инструкцией:

1. Выберите автомобиль. Погрузитесь на него и сядьте на сиденье.

2. Механизм управления запросит вас о месте назначения. Дайте ответ в следующей форме: «Резиденция того-то и того-то» или «Контора такой-то или такой-то фирмы». В большинстве случаев этого будет достаточно.

3. Вам будет объявлена цена поездки; бросьте монеты в монетоприемник. Время ожидания оплачивается заранее. Механизм выдаст любую сдачу.

4. Во время поездки можете отдавать следующие команды: «Быстрее», «Медленнее», «Стоп». «Измени маршрут на такой-то и такой-то». Указывать направление необязательно. Автомобиль сам вычисляет оптимальную скорость и оптимальный маршрут. Пожалуйста, бережно относитесь к оборудованию.

— Пожалуй, все достаточно просто, — сказал Глауен.

Он выбрал двухместный автомобиль с низенькими сиденьями, защищенными от лучей Блейса колпаком из темно-зеленого стекла. Однако Кеди отшатнулся и, нахмурившись, уставился на автомобиль.

— Это не разумно.

— Это почему же? — удивился Глауен.

— Этим автомобилям нельзя доверять. Ими управляют взятые у трупов мозги. Это мы узнали из абсолютно достоверного источника, когда были здесь с труппой. Трудно сказать были ли используемые мозги достаточно свежими.

Глауен скептически усмехнулся.

— Где это ты такое услышал?

— В достаточно надежном месте, сейчас не помню где именно. Может быть это говорил Арлес, а он никогда не обманывает.

— В данном случае, он скорее всего, просто пошутил. Он явно управляется простым компьютером.