Феникс - Ягупова Светлана Владимировна - Страница 12

Понимаю, что такой взгляд на мир, как на нечто очень негармоничное, мой организм приобрёл как бы из чувства самосохранения — это была реакция на ситуацию: с бедой легче жить среди неблагополучных, нежели среди тех, кто лопается от самодовольства.

К годику, когда дети обычно начинают ходить, ноги Айки стали совсем недвижными. Однако она как-то ухитрялась плавать в воде и под водой, и я возила её в бассейн, а летом — к морю. Но стоять она не могла, ножки тряпично подламывались всякий раз, когда я пробовала поставить её вертикально, С отчаянием, вновь и вновь пыталась приучить дочь к стоячему положению, но усилия были тщетны. А как могла бы я гордиться своей девочкой, будь она здоровой! Густые светлые кудряшки обрамляли её бледное личико с не по-детски серьёзными глазами. В три года она уже знала алфавит и пробовала читать.

«Мама, я хочу ходить. Почему я не хожу?» — часто спрашивала она, и я каждый раз утешала её обещаниями, что скоро выздоровеет. Когда Айке исполнилось пять, я пригласила, как обычно, на её день рождения соседских детей. Они расселись за столом по обе стороны от её кресла. Перед каждым стояло блюдечко с пирожным, сладкая вода, печенье, конфеты. Исподтишка я наблюдала за детьми, и было странно видеть, как моя безножка дирижировала ребятами. В белом платьице, с воздушным красным бантом в светлых волосах, она держалась свободно, раскованно, и я с горечью поняла, что Айка родилась принцессой, которой не суждено быть на балу, её местом всегда будет прихожая.

Ребята декламировали, пели, танцевали, и надо было видеть, как при этом сияло лицо именинницы.

Детские голоса звучали в нашей квартире не только в дни рождений. Но тот день мне запомнился особенно. Возбуждённая, с пылающими щеками, Айка ёрзала в креслице, и я боялась, что она вывалится из него. Можешь представить, как горько мне было смотреть на дочь, когда, взявшись за руки, дети начали водить вокруг неё хоровод, а потом пустились в пляс. Её глаза вспыхнули, встрепенулось и напряглось под звуки мелодии худенькое тельце, и я поняла, что главные беды Айки впереди, а сейчас, как любой ребёнок, она вживается в состояние других, где-то на бессознательном уровне прокручивает ту же пляску и умеет быть довольной. Но что ждёт её в будущем?

После танцев Айка высыпала детям дюжину загадок, и всем очень понравились сюрпризы для отгадчиков: сделанные её руками бумажные герои «Золотого ключика» и «Русалочки».

Когда был разлит по чашкам чай, дети вновь уселись за стол. Я беглым взглядом окинула компанию. Айка ничем не отличалась от других, и вдруг почудилось — сейчас она вскочит и будет, как здоровый ребёнок, прыгать, бегать, кататься по полу. Я чётко увидела её в движении и вздрогнула.

Ещё до праздничного вечера мама посоветовала не включать магнитофон, мол, девочка огорчится, что все танцуют, а она не может. Но я не послушалась. Зачем превращать праздник в скуку? Айка должна научиться принимать чужие радости, как свои.

Когда дети разошлись, утомлённая весельем дочка вдруг схватила меня за руку и, прижавшись щекой, полушёпотом спросила: «Мама, скажи правду, я ходить когда-нибудь буду?»

И ты знаешь, что я сказала?.. Услышав мой ответ, мать подбежала к Айке и, обняв, стала говорить, что я пошутила. Но я стояла на своём, я говорила Айке жестокие, но, как мне думается, правильные слова:

— Может, со временем учёные что-нибудь и придумают, однако привыкай к мысли, что в ближайшее время этого не случится.

— Ты что, спятила? — выкрикнула мать и бросилась к девочке. — Не слушай её, Айгюль, она сегодня устала и говорит чушь. Ты очень скоро будешь бегать!

— Я сказала правду, — повторила я.

— Ты злая, злая, ты не мать! — Она схватила Айку на руки и унесла в спальню.

Я тяжело опустилась на стул, вытирая кухонным полотенцем лоб.

Когда-нибудь я должна была сказать девочке правду, чтобы она как можно раньше приспособилась к своему положению. Что толку от иллюзий? Они лишь воспаляют воображение. Мне надо было готовить её к трудной жизни, и сила моей любви к ней была такова, что я хотела с младенческих лет воспитывать в Айке умение противостоять судьбе, а не поддаваться пассивному ожиданию иллюзорного счастья. Если врачи и впрямь поднимут её на ноги, пусть это будет для неё подарком. Однако сейчас она должна идти навстречу этому самостоятельно и без ложных надежд.

Я уверена, моя девочка со временем будет счастлива, но счастье она не найдёт, а добудет. А то, что добыто своими руками, своей волей, — прочнее и надёжнее случайного.

Мама так и не поняла меня, и стоило больших усилий переубедить дочь, когда бабушка гнула своё. А в итоге вышло неплохо: Айка научилась трезво смотреть в будущее, хотя тайком не теряла веру в выздоровление.

Думаю, тебе будет интересно узнать несколько эпизодов из жизни моей девочки — эта жизнь столь необычна, что привлекает внимание.

Как я уже упоминала, Айка с грудного возраста приучалась к воде. Когда ей исполнилось два года, я стала возить её в детский бассейн. Плавание доставляло дочери такое удовольствие, что я не могла отказать ей в этой малости.

Глядя на Айку в воде, я любовалась ею и никак не могла понять, каким образом при недвижных ногах ей удаётся так ловко плавать. Иногда казалось, что в воде ножки оживают, — до того плавны и гармоничны были её движения.

Многих сотрудников бассейна удивляло и восхищало то, что Айка могла продержаться под водой целых две минуты. С каждым годом она все дольше и дольше задерживала дыхание, и в семь лет ей это удавалось уже до трех минут.

Со временем во многих городах открылись школы-интернаты для жертв вируса «БД». Сдать девочку в интернат означало отдалить от себя, а я этого не хотела. С первых дней её рождения я была рядом и не представляла, как можно хоть ненадолго расстаться с ней. Сердобольные соседки и приятельницы по работе часто говорили:

— Дай себе хоть небольшой отдых. Даже в отпуск едешь с Айкой. Нельзя же так изматываться.

Им было невдомёк, что отпуск без дочери обернулся бы для меня бесцельным, тягостным препровождением времени с постоянной мыслью о ней.

За год я накопила нужную сумму, а летом уезжала с дочкой к морю, где мы снимали комнату. Поначалу меня раздражали сочувствующие взгляды на пляже, когда брала девочку на руки и несла к морю.