Феникс - Ягупова Светлана Владимировна - Страница 37

— Все равно я признателен вам, и в свою очередь хочу оказаться полезным.

— Спасибо, но это уже при следующей встрече. Вы надолго в Минос?

— Дней на пять.

— Тогда ещё встретимся, — лепестки Илима распрямились, окружая лицо золотистым ореолом. — Если вдруг понадоблюсь, сосредоточьтесь на моем образе, и я вступлю с вами в контакт.

— Хорошо, — кивнул Радов, подумав: «Как это он ещё не сказал, чтобы я проговорил: „Встань передо мной, как лист перед травой“.

— Если вам нравится эта присказка, можете так и вызывать меня: «Илим, встань передо мной…» Я, конечно, смогу быть рядом лишь в ваших мыслях, но в трудных обстоятельствах и это пригодится. Нам, спиролетчикам, нравится служить людям.

— Ещё раз благодарю, — повторил Радов. Осторожно провёл ладонью по лепесткам и отдёрнул руку, ощутив лёгкое электрическое покалывание.

— Так уж мы устроены, — извинился Илим.

В гостинице Радова ждал Тах Олин, также прибывший в Минос после очередного ОК.

— Давно, брат, не виделись. — Тах обнял Радова и расцеловал.

Радов не любил «телячьих нежностей», но Таха встретил с удовольствием. Они познакомились на первом сеансе ОК, точнее, после сеанса, оказавшись вдвоём в зале отдыха. Когда-то Тах Олин был храбрым солдатом наполеоновской армии, и Радов любил подзуживать над ним, напоминая о неправом походе Наполеона в Россию, о том, что Тах позволил императору оболванить его и тысячи французских и итальянских солдат. Тах при этом недовольно хмурил лохматые брови. Он погиб от пули польского патриота, осознавая свою смерть бесславной и бессмысленной. А во второй жизни так тосковал по близким, молодой супруге Ванде и двум сыновьям, что в Реплицентре разводили руками — почему в данном случае адаптационная лаборатория оказалась беспомощной? Тах постоянно досаждал репликаторам, допытываясь, когда, наконец, встретится с семьёй, и тем никак не удавалось изменить его психологическую доминанту. Не раз убеждали Таха в том, что после его смерти Ванда могла выйти замуж, и если бы её оживили, неизвестно, как бы встретила его. Но загвоздка была, конечно, не в этом, а в ещё не сложившемся нравственном критерии отбора в деле репликации.

В прошлом Тах Олин был маленьким, невзрачным. Узнав о биодизайнерах, он обратился к ним и сейчас явно наслаждался своим ростом (по его желанию выше среднего). И он, и Радов не уставали восхищаться новыми свойствами памяти, легко впитывающей и надолго сохраняющей увиденное и услышанное. Прошлое обновилось, очистилось и как бы укрупнилось. Но поскольку биография новой жизни была короткой, оно занимало ещё много места, и не так-то легко было отключиться от него.

— У тебя раньше были враги? — спросил Тах Олин, когда они расположились в его номере.

— А у кого их не было? Ну, может, «враги» — это слишком громко, однако недругов или тех, кто не понимал тебя, хватало.

— Так вот, представь встречу именно с ними. Тебе не кажется, что история пойдёт вспять, ежели рядом поселятся Наполеон и Кутузов?

Радов взглянул на Таха с усмешкой:

— Все ясно. При твоём втором рождении произошёл некоторый сбой — ты почти весь в прошлом. Неужели не видишь: перед человеком новые цели, новые задачи, необозримый горизонт интереснейших дел. В том же Бонапарте, возможно, проснётся творец, художник, и целью своей жизни он сделает оживление близких, друзей.

— Чтобы вновь командовать?

— Разве что во сне. Ведь даже ты, реплицированный с некоторым дефектом, в полную меру проявляешь черты первой личности лишь в периоды ярких воспоминаний. И то под контролем собственного сознания. Ну а таких чудовищ, как Гитлер, надеюсь, природа сама отторгнет.

— Ты прав, — согласился Тах. — Прошлое ушло безвозвратно. Мы — его свидетели, и только. Нам предстоит быть действующими лицами другой истории. Так когда едем в Зизоро?

— Куда?

— Разве ты не знаешь, зачем мы здесь? Из Миноса нас отправят в провинцию Зизоро, чтобы помочь обрести новых друзей.

Радов оторопел.

— Шутишь? Мы и сами в состоянии это сделать, если бы захотели. Что за глупая выдумка!

— Не знаю, друг, не знаю. Видать, надоели им наши скучные физиономии. Скорее всего, это фокус Лера.

— Что тебе известно об этой провинции? И почему именно там мы должны искать друзей?

— Знаю только, что там, как и в Миносе, много магучей, которых я, честно говоря, побаиваюсь. Вижу, ты расстроился от моего сообщения. Ничего, мы не подопытные кролики, против нашей воля не пойдут.

Утром Радова разбудил стук автоматически распахнувшегося окна. Вставать не хотелось. Снилось что-то такое, отчего на душе было щемяще хорошо и грустно. Наряду с обычным хаосом сновидений каждую ночь он видел фрагменты из земной жизни, в точности повторяющей реальный эпизод. Наконец вспомнил — сегодня была встреча с матерью. Она потчевала его пышками с мёдом и парным молоком. Её молодое, в ранних морщинках лицо с васильковыми глазами светилось нежностью и любовью, но он, мальчишка, ещё не мог блаженно вобрать в себя этот свет. Лишь сейчас, переваривая приснившееся, чуть не стонал от невозможности подойти к матери и уткнуться в её тёплую грудь. На губах до сих пор привкус мёда и молока. Правы ли эсперейцы, лишив не только себя, но и землян удовольствия от пищи? Биодизайнеры в первые же часы репликации подправляют естество землян по своему образу и подобию. Но могут ли горошины витаминов и магнитная вода заменить сочный бифштекс или чашку ароматного кофе?..

Пора было вставать. Солнце светило призывно, будто напоминая о необходимости подзарядить энергетические центры.

…Радов поднялся, нажал кнопку гелиофока и оказался в фокусе нежаркого, но чувствительного, обливающего с ног до головы, солнечного душа. Мышцы всего тела задрожали, завибрировали, наполняя его энергией, жаждой движения, действия. Зря не рассказал Леру о своих фантомах, возможно, взял бы к себе в помощники, а не отправлял бог весть куда и зачем.

Шум крыльев заставил обернуться. На подоконник опустился икар. Радов охнул и нырнул в постель. Икар тоненько рассмеялся.

— Не бейтесь, — сказал он нежным голосом, оправляя на грудке белые перья, золотисто светящиеся на солнце. — Извините, что без спросу. Меня послал Илим. Он почему-то не может связаться с вами, а ему нужно сообщить что-то важное.