Феникс - Ягупова Светлана Владимировна - Страница 48

Не спалось, и мозг устало переваривал то эпизоды вчерашнего дня, то далёкого прошлого. Однако скамейка жестковата, надо было пойти в халабуду сторожа — приглашал ведь. Да и луна мешает — огромная, с красноватым отливом. К ветру, что ли?

Гали встал, подошёл к Орлику, похлопал его по тёплому боку. Конь тихо заржал, сонно жмуря глаза.

Деревья и кусты, облитые небесным светом, не шелохнулись ни единым листком. Крупные низкие звезды почти растворились, заглушённые луной. Рядом негромко шуршало море, пахло цветами и водорослями.

Кому-то ещё не спится — идёт по аллее в эту сторону.

Человек поравнялся с Гали и, не поворачивая головы, прошёл мимо. Его так и хлестнуло: глаза ночного пешехода были закрыты, шёл он осторожно, будто по шаткому деревянному настилу. Что-то знакомое почудилось в его облике. Уж не тот ли парень, что двигал по столу клоуна из папье-маше? Но он же — колясочник…

Послышался шелест раздвигаемых кустов и чуть ли ни на Гали вышла девушка, увидев которую он обомлел. В ночной рубашке до колен, со слегка взъерошенными волосами, она смахивала на девочку-семиклассницу. Глаза её были закрыты, шла она так же осторожно, по лицу блуждала лёгкая улыбка. Айка!

Не до конца веря случившемуся, — неужели луна подняла Айку? — Гали двинулся следом. Сбоку белел ещё чей-то силуэт. Вспомнились рассказы о лунатиках, о том, что они способны взбираться на верхушки деревьев, ходить по карнизам и проявлять другие чудеса ловкости и смелости, прорывая барьер, поставленный цивилизацией мозгу и психике.

Боясь спугнуть девушку, Гали неслышно ступал за нею. В вертикальном положении она выглядела ещё более хрупкой, чужой, незнакомой. Он шёл за нею шаг в шаг на расстоянии двух-трех метров, готовый в любую минуту поддержать её, если вдруг споткнётся. На миг Айка остановилась, повела головой, будто прислушиваясь к чему-то, и он замер. Затем вновь пошла, заряженная лунными лучами. То, что она шагала без чьей-либо помощи, пусть и не очень уверенно, было замечательнее всех чудес, на какие только способны сомнамбулы, и по спине Гали поползли мурашки.

У спортплощадки Айка остановилась, наклонилась, что-то выискивая на земле. В руках её оказался забытый детьми сотрудников баскетбольный мяч. Она встала па носочки и легко забросила его в корзину. Тихо рассмеялась от удовольствия. Уже чуть быстрее подняла мяч и вновь забросила в корзину. То, чего она была лишена в обычной жизни, без чего прошло её детство, сейчас, вероятно, доставляло ей наслаждение. Вот она села на качели и несколько минут взлетала на них, откинув в забытьи голову с вихрящимися волосами. Потом сорвала с куста веточку, начертила на земле классики и стала прыгать на одной ноге, гоняя из клетки в клетку плоский камешек.

Затаив дыхание, Гали наблюдал за ней в тени шелковицы. Немного отдохнув на деревянном жирафе, она вновь свернула на баскетбольную площадку. Гали решил, что Айка вновь будет играть в мяч, но она вдруг остановилась, будто перед преградой, а потом стала медленно, неуклюже вальсировать. Она кружилась по площадке под одной ей слышимую мелодию, и движения её становились все увереннее, все пластичнее, и уже на третьем круге она танцевала свободно и легко.

Гали заворожённо смотрел на неё, уж не спит ли? Сделав ещё круг, Айка, запыхавшись, села на землю. Ему показалось, что она упала, он тут же подскочил к ней, но не успел притронуться, как Айка встала и, не замечая его присутствия, все так же, с закрытыми глазами, прошла мимо к главному корпусу.

На скамье перед корпусом сидели четверо юношей и две девушки. Издали они выглядели командой присевших отдохнуть спортсменов. Айка подошла, умостилась рядом. Несколько минут они просидели молча. Потом по чьей-то неслышной команде встали и, разбившись по парам, закружились в вальсе. Лишь один, оставшись без пары, стоял и дирижировал неслышным оркестром. Айка танцевала с блондином, глаза её, как и у партнёра, были по-прежнему закрыты, но лицо светилось таким счастливым упоением, что у Гали защемило сердце. Они танцевали минут десять, потом в изнеможении уселись на скамью и, немного отдохнув, вновь встали, взялись за руки, образуя круг, и медленно повели хоровод сначала в одну, затем в другую сторону.

Сторож вышел из-за кустов так неожиданно, что Гали не успел предупредить его — старик разразился громким возмущением, не подозревая, свидетелем чего он является:

— Среди ночи! Танцы! Мало для вас дня, бесстыдники! — кричал он, постукивая о землю бамбуком. — Откуда вы? На территорию нельзя посторонним… — Гали зажал ему ладонью рот.

Напуганные голосом сторожа, танцующие вздрогнули, открыли глаза и стали подкошенно оседать на землю. Сторож и Гали замерли: ещё минуту назад вполне нормальные парни и девушки один за другим превращались в парализованных.

— Господи, что же это? — Сторож заметался между упавшими и, что-то сообразив, побежал в корпус.

Гали подскочил к Айке. Она взглянула на него отрешённо, не понимая, где она и что с ней. Он склонился над ней. Айка обхватила его за шею, и он понёс её в палату, все ещё не до конца веря в случившееся.

— Почему я здесь? — сонно спросила она. — Что со мной?

— Ничего, ничего, — успокаивал он, взлетая по пандусу на третий этаж. — Все будет ладом. Ты будешь ходить. Ты обязательно встанешь на ноги!