Феникс - Ягупова Светлана Владимировна - Страница 65

— Мой отец был прекрасным наездником, — сказал он, стараясь хоть чем-то похвастать перед Айкой, чей необычный дар напугал и заворожил настолько, что теперь только и думал о том, как бы поскорее найти повод, чтобы ещё раз убедиться в нем. — Он умел на полном скаку пролезать под седлом, ехать, стоя на спине коня. Его даже приглашали на арену и спортивные соревнования, но он смеялся, говорил, что ирригатор должен не скакать по земле, а вгрызаться в неё зубами. Я почему-то запомнил его лучше матери. Отец часто брал меня с собой. Бывало, нахлобучит на меня свою огромную папаху, крикнет: «Уста, джигит!», и мы мчимся галопом.

— Хочу галопом, — капризно выдохнула ему в ухо Айка.

— Погоди, вот выедем за город.

Цок-цок копыта по мостовой. Улицы заполнялись любителями искупнуться в этот ранний час, спешащими на работу бойцами МФВ и вольнонаёмными со значками фронта. Широкоплечий парень на вороном коне, в шортах и белой рубашке с закатанными рукавами и девушка в джинсах и голубой тенниске привлекали внимание, их провожали долгими взглядами, и никто не знал, кто они, куда держат путь и как долго ещё им быть вместе.

Солнце уже полностью выкатилось из волн, превратившись из алого в золотое. Они ехали побережьем вдоль шоссе, слева от которого тянулась ковыльная степь. Здесь гулял ветер, и Гали с тревогой взглянул на небо: оно стремительно заволакивалось тёмными облаками:

— Держись! — крикнул он.

Орлик взял галоп. Из встречных автомашин высовывались головы любопытных: слишком живописно выглядели и конь, и всадники. Панамка слетела с Айки, по девушка лишь крепче прижималась к Гали. Простор моря и степи вливался в грудь, переполнял, и Айка бессвязно, упоённо стала выкрикивать все, что сумасбродно вертелось на языке:

— Амазонка в прериях! Эй-эй, где вы, пираты и морские волки! Капитан Блад, пришпорьте коня!

Они промчались километров пятнадцать, когда небо расколола красная молния, громыхнуло, сорвались первые холодные капли. На дорогу вымело шар перекати-поля. Точно живое существо, указывающее путь, он пересёк шоссе и понёсся влево по тропинке, ведущей к стогу сена. Конь свернул за ним. Когда подъехали, дождь уже хлестал вовсю.

Гали снял Айку с Орлика, вырыл в копне выемку, и они спрятались в пахучей свежескошенной траве. Приключение так растормошило и развеселило её, что она без всякой неловкости прижалась к тёплому боку Гали.

— Я бы хотела иметь такого брата, как ты, — сказала она, слегка подрагивая от все ещё не спадавшего возбуждения от скачки.

— Почему брата? — насторожился он.

— Потому что брат — навсегда.

Он рассмеялся.

— Айналайн, — тягуче продышал ей в ухо, вбирая ртом влагу с её лица и волос, порывисто притянул к себе и ощутил, как напряглось, окаменело её тело. — Не бойся, все будет ладом. Я никому — и себе тоже — не позволю обидеть тебя. Буков просил не говорить, но я не могу, я просто должен сказать тебе нечто…

— Что именно?

— Знаешь ли, что в ту ночь, после концерта, ты ходила? И даже танцевала! И тебе вовсе не приснилось, что я нёс тебя на руках в палатку.

Айка молчала, не веря услышанному.

— С тобой были ещё шестеро: тот блондин, что взглядом двигает предметы, ещё двое парней и две девушки — одна мулатка, а другая узкоглазая, как я. Буков сказал, что луна имеет над вами власть, но говорить об этом не следует, чтобы лишний раз не травмировать. А мне кажется наоборот — ты должна знать о себе все. Рано или поздно Буков перестанет делать из этого секрет, а пока он проводит наблюдения, исследует вас. Ты и не предполагаешь о своих возможностях, и это несправедливо.

— Ох, Гали, — она судорожно вздохнула, — неужели это и впрямь было?

— Я шёл за тобой через весь парк. Ты ростом чуть выше моего плеча, но очень стройненькая. Мне так хотелось подойти к тебе и чтобы ты обняла меня, повисела у меня на шее.

Айка вновь надолго замолчала. Потом сказала задумчиво:

— Значит, не зря мне кажется порою, будто санаторцы в каком-то заколдованном сне. Думаю, и в тебе заложено нечто, о чем ты ещё не подозреваешь.

— Что там во мне заложено. Вот никак не могу определиться, мечусь туда-сюда. Чуть было в лапы фортиусов не попал.

— Не спорь, я знаю.

— Айка…

— Что?

— Побывай где-нибудь, а? Только уходи ненадолго. Пока гроза. А потом расскажешь.

Айка не могла успокоиться. Итак, она ходит во сне. Что же мешает ей ходить наяву?

— Гали, расколдуй меня!

Теперь она знала, что встанет на ноги. Вот когда?

— А ты можешь заглянуть на дно океана?

— Конечно, — рассеянно кивнула она. — Но сначала надо бы прорваться туда, где меня, возможно, ждут.

Айка закрыла глаза, и Гали на миг показалось, что она исчезла, хотя рядом белело на траве её лицо. Минут через пять она очнулась и с досадой сказала, что на Альфанту попасть не удалось, между тем, там нуждаются в её помощи.

— Помчусь в Атлантику. Там, кстати, моя подружка. — И она вновь точно провалилась куда-то.

…Синеглазка лежала на коралловой отмели, почти сливаясь с песком. Лишь выпуклые синие глаза выдавали присутствие рыбины, единственного в мире существа, с сознанием которого Айке удавалось полностью сливаться. Вот и сейчас чуть не вскрикнула от боли, ощутив, что Синеглазка попалась на рыболовный крючок, но порвала леску и теперь лежала, страдая от боли во рту. Надо было что — то делать. Неподалёку вцепился в камень небольшой осьминог. Синеглазке было не до лакомств, но Айка заставила её подплыть к осьминогу и заглотнуть его вместе с камнем, который, царапнув по крючку, вышиб его из рыбьей пасти и был тут же выплюнут. Синеглазка облегчённо заработала плавниками, испуская волны признательности…

— Айка, вернись, вернись, — отчаянно тормошил её Гали.

Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Склонённое над ней лицо Гали было встревоженным.

— Ты стонала, и я испугался. Было больно?

— Не мне, Синеглазке. Это мероу, рыба из семейства каменных окуней. Удивительное существо. В молодости была самцом, потом у неё стало два пола, а сейчас превратилась в самку. К тому же Синеглазка — настоящий хамелеон: меняет цвет не только в зависимости от обстановки, но и от настроения. У неё редкостные глаза — таких нет ни у одной рыбы. Я пришла вовремя, помогла ей избавиться от крючка. Видел бы, какими красками расцвечено океанское дно! Есть рыбы совершенно сказочных форм и цветов. Когда впервые встретила золотистую рыбу-ангела, решила, что кто-то зажёг электрическую лампочку. А какая чудная рыба-клоун! А у рыбы — кошки длиннющие усы. Представь, есть рыбы-бабочки, пёстрые, весёлые. Но я никому, Гали, слышишь, даже маме, не рассказывала о своих путешествиях. Только тебе.