Граница миров - Ясиновская Ирина - Страница 29

— Ты видишь, я занят!

— Дори, ноты мне очень нужен… — промямлила Стефания, втягивая голову в плечи.

— Катись отсюда! — Дори отвесил ей подзатыльник. — И что б я тебя до послезавтра рядом с собой не видел!

Стефания сдержала слезы, не заплакала, помня про то, что сейчас не время, что у нее в комнате раненый и ему надо помочь. Она отвернулась и побежала дальше, выискивая взглядом знакомых. Наконец счастье ей улыбнулось, и она натолкнулась на пьющих втихомолку, спрятавшись в переулке между двумя корпусами, юнцов.

— Ребята, у вас спирт есть? — спросила Стефания, неожиданно вылетая из-за угла. Один из юнцов поперхнулся и закашлялся.

— С ума сошла, Огнянка? — изумился один из тайно выпивающих. Стефания его знала. Его звали Лоррис, и он не отличался высокими моральными принципами. Значит, на жалость и совесть давить было бесполезно.

— Так есть или нет? — резко повторила вопрос Стефания, попутно стягивая с пальца золотое колечко, тоже подарок Катрин.

— Ну… —Лоррис взглянул исподлобья на приятелей. — Есть немного… С литр будет.

— Кольцо. С бриллиантом. Золотое кольцо с бриллиантом за литр спирта. Идет? — Стефания обвела взглядом изумленных юнцов. — Ну! Быстрее решайте!

— Идет, — Лоррис достал из-за пазухи небольшой мех со спиртом и протянул его Стефании. — Зачем тебе спирт-то?

— Не твое дело, — огрызнулась девчонка, отдавая кольцо и забирая мех. Лоррису она не доверяла и откупорила мех, чтобы проверить по запаху. Это был спирт. Катрин, обучая в свободное время Стефанию оказанию первой помощи, специально давала ей нюхать спирт различной степени чистоты и крепости. Этот был достаточно чист и крепок для промывки раны.

Стефания спрятала мех под кафтан и, не прощаясь, помчалась обратно. По дороге она набрала воды в оставленное ранее у колодца ведро и, существенно снизив скорость, отправилась в свою комнату.

Одди сидел, привалившись к стене и все так же не отнимая рук от головы. Лицо его стало еще бледнее, губы посинели, но держался он молодцом.

— Ты нашла кого-нибудь из лекарей?

— Все пьяные, под столами лежат, —солгала Стефания.

— Не ври! — выкрикнул Одди и тут же сбавил тон. — На Тайлерро Йоол всегда есть несколько трезвых лекарей и пара Волшебников!

— А ты уверен, что они тебя не спросят, где ты саданулся башкой? — поинтересовалась девчонка, переливая воду из ведра в медный таз для умывания. — И, ты думаешь, они не поинтересуются, почему юноша твоего возраста трезв на Тайлерро Йоол?

— В кого ты такая умная уродилась, а? — злобно спросил Одди, пытаясь выпрямиться.

— В торнайта, отца своего, — нехорошо усмехнулась Стефания. — Спирт разводить для принятия внутрь умеешь?

— Налей вон в тот стакан, — он кивнул на глиняный стакан, стоявший на столе, и скривился от боли, — половину спирта. Остальное дольешь водой.

Стефания выполнила указание в точности, взяла стакан со стола и поднесла его к лицу Одди.

— Пей, — коротко приказала она.

— Ты что, я же моментально запьянею!

— Что и требуется. Пей.

Одди удивленно посмотрел на девчонку и с ее помощью выпил весь стакан. Он пил с видимым трудом, делая большие и тяжелые глотки, спирт лился на воротник дохи и стекал на вязаный черный свитер. Стефания присмотрелась повнимательнее и поняла, что свитер был обыкновенной подкольчужницей. Она уже стала догадываться, где Одди отхватил по голове.

— Молодец, — тоном Катрин произнесла Стефания, ставя стакан на стол и поднося Одди ковш чистой воды, которую он выпил с большим удовольствием. — Сотрясение мозга есть?

— Наверное, раз так мотает из стороны в сторону, — Одди мучительно кашлял, но его лицу вернулся почти нормальный цвет, хотя в обычных условиях он должен был покраснеть, как вареный рак.

— А теперь давай отнимем руки от головы, — с ледяным спокойствием, коего на самом деле не ощущала, произнесла Стефания. Одди смотрел на нее одуревшими от спирта, крови и боли глазами и явно уже не совсем четко понимал. Молясь, чтобы он не начал буянить, Стефания аккуратно, почти нежно, положила ладошки на его изумительно развитые, очень красивые руки и резко дернула. Одди заорал и потерял сознание. «К лучшему», — решительно подумала Стефания. На вопль из ее комнаты вряд ли кто-нибудь обратил внимание, так как здесь на самом деле мог быть кто угодно и что угодно могло происходить.

Рана выглядела паршиво. Стефания решила для себя, что она нанесена чем-то тяжелым, может, даже секирой. По какой-то нелепой и совершенно идиотской случайности Одди не отхватили полчерепа, а всего лишь сняли кусок кожи от макушки до виска. Он как мог прижимал ее руками, чтобы не сползала, а сейчас она приклеилась свернувшейся кровью и довольно сильно приподнималась на подушке тромба над остальным скальпом. Стефания сдержала тошноту и осторожно стала промывать рану мокрым полотном. Одди застонал, очнулся, но тут же опять потерял сознание. Снова полилась кровь, стекая налицо и доху Одди, на покрывало кровати Стефании. Девчонка об этом не думала. Гораздо больше ее занимало то, чтобы все правильно было сделано, чтобы случайно не убить Одди.

Как смогла промыла рану. Потом оторвала еще кусок полотна, откупорила мех со спиртом и стала ее дезинфицировать. Одди опять очнулся и заорал. Стефания не обращала на него внимания, и он потерял сознание. Закончив возиться со спиртом, девчонка нашла тонкую иголку, прокалила ее над огнем светильника и обтерла спиртом, чтобы снять нагар. Секунду поразмышляв о цвете нитки, все-таки взяла белую и обмакнула ее в спирт. Вставила нить в ушко и согнула иглу полукругом.

Трясущимися руками, она принялась сшивать кожу. Ее мутило и тошнило, но она продолжала шить. Одди, не приходя в сознание, стонал сквозь зубы и пытался оттолкнуть Стефанию. Она шипела на него и ругалась, но это не помогало.

Шов получился кривой и не слишком аккуратный, но на лучшее Стефания сейчас не была способна. Она могла порадоваться хотя бы тому, что шов был достаточно чистым. Промокнув его для верности еще раз спиртом, она наложила повязку, оторвав куски полотна от остатков простынки. Повязка немедленно набухла кровью. Стефания вздохнула и принялась стаскивать с Одди доху. Тот не давался, бормотал что-то по-эльфьи и ругался. Стефания не обращала на него внимания. Закончив с дохой. она отбросила ее в сторону и стала разувать паренька. Этот процесс прошел быстрее и спокойней. Потом она уложила его на кровать, подсунула под голову подушку, укрыла одеялом и отошла в сторону. Одди метался, на его щеках выступили красные пятна. Всезнание он не приходил. Стефания всхлипнула и утерла нос рукавом.

Она взяла свой беличий тулуп, расстелила его на полу и свернулась на нем калачиком. В комнате пахло спиртом, кровью и болью. Это не давало уснуть, и девчонка разрыдалась. Тихо всхлипывала, боясь, что ее услышат, войдут в комнату и будет очень трудно объяснить, что здесь делает Одди. Стефания плакала тихо, но сотрясаясь всем телом в рыданиях. Опять вспомнились трупы в Пышково, семья ткача и Ний…

Она все-таки уснула, но очень не надолго. Примерно через полтора часа она проснулась от наступившей в комнате темноты. Встала, сменила масло в светильнике, взглянула на Одди. Он все так же бредил и бормотал что-то по-эльфьи. В комнате стоял стойкий дух спирта и крови. Стефания сменила повязку и отметила про себя, что рана, в общем-то, выглядит хорошо.

Испачканное кровью полотно и красную воду она отнесла к отхожему месту, где и оставила. Набрав свежей воды, она вернулась в комнату. Цитадель Саулле продолжала гулять, и никто не обращал на Стефанию внимания.

Вернувшись назад, Стефания прикрутила фитиль светильника и снова улеглась на тулуп. Одди выкрикнул что-то и временно успокоился.

Девчонка немного подремала, но под утро опять проснулась и сменила повязку. Одди дышал часто, хрипло, у него поднялась температура. Это было плохо, но теперь Стефания еще больше боялась звать лекарей, потому что Одди постоянно говорил по-эльфьи, и это ничем хорошим не могло закончиться, если кто узнает.