Граница миров - Ясиновская Ирина - Страница 49

Так они и застыли друг против друга — рыжеволосая девушка с васильковыми глазами, стоящая в средней базовой стойке, и седовласый мужчина в яркой одежде, скрестивший на груди руки и не спешивший доставать меч. В его ярких зеленых глазах стыло привычное равнодушие, через которое вдруг стало пробиваться что-то неестественное, чуждое этому взгляду.

Это была боль.

Так они и стояли друг против друга, не шевелясь и не говоря ни слова. Потому что знали: все будет именно так, как должно быть. И никак иначе.

— Ты изменилась, Огнянка, — проговорил, наконец, Ний. — Сильно изменилась.

— Я знаю, — Стефания кивнула, не меняя положения.

— Только в одном ты осталась прежней. Не научилась НЕ убивать. Это же так сложно…

— А ты умеешь?

— Да.

Он одним плавным движением перетек в стойку и вытащил из-за спины меч. Знакомый, слишком знакомый клинок.

Стефания усмехнулась краешком губ и напала.

Атака была простой, направленной в первую очередь на то, чтобы Ний среагировал. Это была проба сил.

Ний отбил клинок Стефании и на возврате атаковал сам. Клинки столкнулись с невозможно громким в утренней тишине звоном. Столкнулись и отлетели в стороны.

Розовое солнце испуганно выглянуло из-за деревьев и тут же спряталось за облако, дабы не смотреть на этот никому не нужный, бесполезный, глупый и страшный поединок. Хоре не хотел смотреть на происходящее, посчитав это слишком страшным…

Стефания вывернулась в «огне на ветру» и попыталась уколоть Ния в сонную артерию.

И сталь опять обиженно звякнула о сталь. Ний кружил вокруг, сплетая морочащую вязь смертельных ударов. Стефания и сама не знала, как успевала выставлять блоки к контратаковать.

И знала, что все равно когда-нибудь не успеет. Первый удар она пропустила из-за того, что не успела выйти из собственной атаки в блок или хотя бы просто парировать удар. Острие меча Ния полоснуло ее по лицу, от уха к шее и ниже, только каким-то невероятным чудом не задев сонную артерию или какой другой не менее важный сосуд. Тонкий порез набух кровью, и живое тепло побежало по лицу, шее, груди Стефании.

Она не обратила на это внимания, зная, что времени теперь совсем нет. Что скоро она потеряет сознание от потери крови.

Она закружилась в дикой и невероятно сложной, но очень ею любимой серии «огненный смерч», и достала Ния, полоснув его наискось по груди и животу. Порез был длинный, но неглубокий. Разбойник засмеялся невесело и вдруг, развернув меч плашмя, ударил Стефанию по ноге.

Что-то отвратительно хрустнуло и перед глазами Oгнянки вспыхнули яркие точки боли.

Она упала, вес еще сжимая ставший бесполезным меч.

Ний ударил еще несколько раз. Стефания уже не чувствовала, куда наносятся удары, и быстро потеряла сознание.

Чайка вызвала Андрея к себе для разговора. Он не хотел идти, потому что знал — этот разговор ему не понравится, а его последствия могут быть самыми неприятными.

Когда он вошел, Чайка сидела за столом и что-то разглядывала во внушительной книге. Андрей коротко поклонился и остался стоять. Чайка не предлагала присаживаться, и это было плохим признаком.

Однако Чайка начала разговор издалека.

— Ты заново собрал свою сотню?

— Не всех я смог найти, — Андрей усмехнулся. — Правильно говорят, что Серый Отряд расползается, как тараканы.

— И кто в этом виноват?

— Не знаю. Вряд ли виноват кто-то персонально.

— А вот это ты зря. — Чайка встала и отошла к окну. Дальше она разговаривала, стоя спиной к Андрею и глядя на закат.

— Где ты пропадал почти десять лет? — спросила она, не оборачиваясь, и Андрей горько усмехнулся краешком губ.

— Это важно?

— Да. Я ни в ком сейчас не уверена. Мне надо знать, где ты был, с кем, что делал…

— Я был в Приграничных Степях. Один, как волк. Наемничал, в основном. Потом пристал к разбойничьей банде и накануне расправы над. отрядом коронера Щука ушел оттуда. На своих нападать я не обучен.

— А жаль, — Чайка усмехнулась. — Как же ты будешь сражаться с Ринфом и Грифом? Они тоже для тебя «свои».

— Были свои. — Андрей даже не смог удивиться, откуда Чайка знает про эльфа и старого наемника. Он уже разучился удивляться. Чувства казались словно замороженными.

Чайка молчала. Это молчание давило на Андрея, словно потолок комнаты вдруг стал опускаться на него, как пресс. Элайн рванул ворот рубахи, почувствовав, что задыхается от этого молчания. Шнуровка треснула и порвалась. Андрей провел рукой по лицу и почувствовал выступивший на коже ледяной пот. Чайка резко повернулась к нему и испуганно уставилась на сотника, рухнувшего на колени и упершегося рукой в пол. Она хотела что-то сказать, но Андрей ее уже не слышал, потому что смотрел на свое отражение в огромных васильковых глазах. Смотрел и боялся утонуть в этих синих омутах.

— Стефа, — он усмехнулся и провел рукой по ее рыжим, невероятно пушистым и мягким волосам, казавшимся на солнце языком пламени. —Огнянка, дочь Огня. Сама горишь и других сжигаешь…

— Да ты сам кого хочешь сожжешь. — Она привстала на цыпочки и осторожно коснулась губами его губ. — Огонь смертный, Огонь бессмертный и между ними я. А теперь и ты. Выдержишь? Не побоишься?

— А чего мне бояться? — Андрей рассмеялся невесело. — Я уже давно ничего не боюсь.

— Это хорошо. — Она отступила на шаг и вдруг, страшно оскалившись, повалилась на землю, словно подкосила ее невидимая стрела. Андрей едва успел поймать ее невероятно легкое тело около земли, и руки его обожгло от прикосновения к коже дочери Огня. Она же его не видела, уставившись в небо остекленевшими от боли глазами. Зрачки ее сузились до величины булавочной головки и были почти не видны на резко потемневшей, почти черной радужке.

Ее тело забилось в руках Элайна, выгнулось дугой и вдруг замерло.

Стефания спала.

И лишь показалось Андрею на мгновение, что мелькнуло темная тень, на секунду заслонившая солнце, мелькнуло, полоснула по Элайну взглядом ярко-зеленых глаз и исчезла…

— Что, опять? — тихо поинтересовалась Чайка, когда Андрей пришел в себя. Звать лекарей она не стала, уже зная, что произошло с сотником.

— Да, опять. — Андрей сел и стал неловко затягивать остатки шнуровки у горла. Пальцы плохо слушались и казались обожженными. Элайну на мгновение стало страшно, и он украдкой взглянул па свои ладони. Они были целыми и невредимыми.

— Именно это меня и беспокоит, — Чайка опять отвернулась к окну. — С кем из них ты связан? Почему? Не только же из-за своего родства с неким Элайном?

— Не только из-за того, — тихо проговорил Андрей, поднимаясь. — Не из-за родства. Из-за того, что тот Элайн и я суть одно и то же.

Лишенный Памяти.

Он закатал рукав рубахи и продемонстрировал резко повернувшейся Чайке шрамы на запястьях. Она изумленно смотрела на них и, судя по всему, не понимала.

— Мне сказали: в детстве ты играл с отцовским кинжалом и порезался. Я этого не помнил, но зато после того как побывал в Приграничье, я узнал многое. В частности и то, что значит Лишенные Памяти…

— И что это означает? — Чайка напряглась в ожидании ответа.

— Нам все равно это уже не поможет.

Андрей резко отвернулся и вышел. Он не хотел никому ничего объяснять. Тем более, что ему все равно никто бы не поверил. Даже он сам себе не верил…

— Пак, глянь, чего это? — Кужик ткнул пальцем во что-то лежащее на дороге. — Девка, что ль? Али не девка. — Девка, — Пак слез с телеги и подошел к телу, валявшемуся прямо посреди дороги. Лужа крови была совсем свежей. Видать, недавно драка была. Пак испуганно оглянулся, побоявшись, что лихие людишки все еще поблизости. Но никого видно не было. Только горихвостки мелькали яркими пятнами в листве, да тенькала где-то синичка.

Неподалеку от тела стоял изумительный игреневый гафлингер и косил на людей лиловым глазом. Пак посмотрел на коня и покачал головой — такой жеребчик дорого стоил.