Граница миров - Ясиновская Ирина - Страница 64

— А кто их, ракшасов, разберет. Может, и из-за Индры, хотя я сомневаюсь зело, — Тор пожал плечами и поднял сжатую в кулак ладонь на уровень уха. — Бывай, малой. И возвращайся скорее. Мне в кости не с кем играть стало, как ты ушел. И пусть удача тебя не покинет.

И Тор исчез. Локи с трудом поднялся и некоторое время стоял, покачиваясь и мечтая лишь о том, чтобы побыстрее перестала плясать перед глазами дорога. Только более или менее придя в себя, Локи смог подойти к Одди и опуститься на колени перед телом. Если бы не стрела и потеки крови вокруг рта юноши, то можно было подумать, что он спит — столь спокойным и мирным выглядело его лицо. Локи зло потер глаза тыльной стороной ладони и замотал головой. Хотелось плакать, но слезы никогда не помогали делу, и Локи опять встал на ноги. Закрыв глаза, он сплел перед собой пальцы и негромко запел. Перед его глазами покатились игральные кости. И остановились двумя шестерками вверх. Значит, он все сделал верно. И другого выхода все равно не было. Если бы какой-то его шаг мог бы изменить нынешнюю ситуацию, то кости остановились бы пятерками или хотя бы пятеркой и шестеркой вверх. Кости никогда не врали. Локи это знал, пожалуй, лучше всех.

Песня продолжалась, пока Локи не почувствовал, что теперь она крепко вплетена в мировые нити в этом месте дороги. Только после этого он расплел пальцы и поднял тело Одди на руки. На обочине уже была вырыта могила. Грамотно свитое заклинание позаботилось обо всем.

Опустив тело Одди в могилу, он отпустил одну из нитей заклинания, и на месте могилы вновь стала покрытая жухлой травой земля. Ничто не напоминало о том, что под ней покоится тело. Даже сам Локи не смог бы этого заметить.

— Жаль, что единственным надгробием тебе, друг, станет песня, — тихо проговорил Локи, склоняя голову. — Ты был хорошим парнем и надежным другом. Если ты верил в Световида, то, может быть, в Нави увидимся с гобой, Я постараюсь тебя найти. — Локи преклонил колено и коснулся рукой земли над могилой, — Ты, наверное, должен был уйти в огонь, но тебя приняла Матушка-Земля. Думаю, что она отнесется к тебе ничуть не хуже Огня Световидовича. Прощай, друг.

Огненный Лис встал и направился к Ворону, терпеливо поджидавшему хозяина. Вьюга куда-то пропала. Только Локи подумал, что не худо бы ее найти, как морда кобылы показалась из-за кустов на обочине. Рыжеволосый бог зло хмыкнул и подошел к Вьюге. Поймав ее за повод, он вытащил кобылу на дорогу и привязал ее к луке седла Ворона. Гафлингер Одди куда-то смылся, и у Локи не было желания его искать. «Пусть оба обретут свободу», — подумал он отстраненно.

Топот копыт он услышал не сразу — сказалась усталость. Но когда услышал, то стремительно развернулся к предполагаемому противнику, положив руки крест-накрест на рукояти мечей. Но клинки так и не покинули ножен. Всадника Локи узнал издалека. Это была Стефания, а у стремени бежала огненно-золотая тигрица.

Стефания на взмыленном Торнайте в мгновение ока домчалась до Локи и спешилась. Тигрица рыкнула что-то, бросив взгляд на трупы гвардейцев, и мгновенно обернулась Алурой. Перунова внучка, даже не обратив внимания на Локи, прошествовала к Вьюге и принялась неспешно одеваться.

— Где Одди? — требовательным тоном вопросила Стефания, явно едва сдерживающаяся, чтобы не вцепиться в воротник куртки Локи.

— Убит, — бесцветным голосом ответил Локи и только после этого убрал руки с рукоятей клпнков. — Я похоронил его у дороги…

Стефания долго смотрела на Локи, а потом отвернулась и всхлипнула. К ней подошла Алура, но ничего не успела сказать. Огнянка дернула плечом и отошла подальше, к самой могиле Одди. В очередной раз сбегать у нее не было желания.

Только потом Алура подошла к Локи и коснулась седой прядки в его челке.

— Ты убил их? — спросила она, мотнув головой в сторону трупов. — Верно?

— Да. — Локи потер лицо ладонями и, обняв Алуру за плечи, притянул к себе. Яровитовна прижалась к нему и вздохнула.

— Знаю, это тяжело, но тебе надо будет… — заговорила она сочувствующим тоном, а жалости или сочувствия к себе Локи не терпел.

— Уже, — жестко обронил он, и Алура пискнула — так крепко он ее сжал. — Все уже прошло.

— И ты был один. — Она прижалась к нему еще теснее, словно хотела слиться с Локи и никогда больше не расставаться. — Прости, что меня не было рядом.

— Мне надо было быть одному, — Локи покачал головой и коснулся губами белоснежных волос Алуры. — Надо было. За все надо платить, а богам платить втройне.

— А за потерю друзей вдесятеро, — негромко добавила Алура. — И ты заплатил. Так что честь твоя не запятнана.

Локи просто кивнул, зажмурился и зарылся лицом в пушистые волосы Алуры. Краем уха он слышал всхлипывания Стефании, шорох листьев на ветру, дыхание коней, движения птиц в гнездах. Мало кто знал, что слух и обоняние Локи так же остры, как у Алуры или Тора. Точнее, не знал никто, кроме Ния и Гхатоткача.

— Ний союзника себе нашел, — тихо проговорил Локи и, предупреждая движение Алуры, чуть сильнее сжал кольцо рук. Яровитовна даже не шелохнулась, продолжая обнимать его за талию и уткнувшись лицом в его грудь. — Тор являлся. — Локи усмехнулся. — Сиял весь… Гхатоткачу помнишь? Ракшаса?

— Ну да, — глухо отозвалась Алура с груди Локи. — Как же мне его не помнить, когда вы с ним каждый год лаетесь.

— В этом году еще не лаялись, — беззлобно огрызнулся Локи. — Задача-то наша усложняется. Теперь Ний и Гхатоткача такие иллюзии могут сотворить, что даже нам мало не покажется.

— А нам привыкать, что ли? — Алура вздохнула и отстранилась от Локи. Тот нехотя разомкнул руки. — Главное, чтобы он не добрался до нас раньше, чем мы до него. А тут еще война эта дурная… Эх, сюда бы танковый полк…

— И увяз бы он в нашей грязи. — Локи вскинул руки, как бы защищаясь от негодующего взгляда Алуры. — Шучу, шучу! Не надо мне лекций о самоходном вооружении!

Алура покачала головой, поджала губы, но смолчала и отошла к Стефании, все еще рыдающей над могилой Одди. Локи смотрел на девушек и едва заметно улыбался. Скорбь и боль он загнал подальше и не собирался пока выпускать их из этой резервации. Пока. Потому он и мог себе позволить поулыбаться.

— Три взятки на мизере… — тихо пробормотал он. Алура оглянулась на Локи и неодобрительно покачала головой.

Тигр подбросил еще сушняка в огонь и оглянулся на спящего Грифа. Эльф, сидящий рядом, тоже нервно глянул в ту сторону и протяжно вздохнул, кутаясь в теплый плащ.

— Не хочу я искать этот «Янтарь», — буркнул он.

— А кто пас спрашивает? — Тигр пожал плечами, поправляя повязку на лбу. Эту моду он перенял у Ястреба, только цвет выбрал совсем иной — серебристый. — Гюрзе вздрючилось его получить — значит, хоть из-под земли добудь, хоть с неба сними.

— Этот эпос запретен, — эльф нахмурился, — Я его даже касаться не желаю.

— А почему? — с неожиданным интересом спросил Тигр, вскидывая на Ринфа взгляд.

— Потому что любому Чуду нельзя знать, что будет дальше, чем все это закончится… — Эльф поежился под порывом холодного ветра, выбившего из костра сноп искр, — Знаешь, у нашего народа есть несколько сказаний о Границе, Хранителе Памяти Пограничья, Владыке Тимериннона, но все они передаются только под большим секретом и лишь избранным. Мой отец входил в их число и я, соответственно, тоже. Только… Я никогда не был рад, узнав все эти истории. Будущее надо прожить, а не узнать заранее.

Тигр пожал плечами и промолчал. Ринф тоже не стал продолжать и через некоторое время улегся спать.

Наутро эльф, наемник и Лишенный Имени отправились дальше. На пути у них был последний из приграничных храмов Световида. В трех предыдущих им отказались выдать список «Янтаря Вечности», причем отказали в довольно грубой форме, пояснив, что с такими запросами Айлегрэнд и все в нем проживающие могут отправляться прямиком на пресветлый Световидов жезл, коим он и сотворил всех Чуд в Мире. Белый Тигр на первый раз оскорбился было, но потом передумал обижаться и просто махнул рукой. Не дадут — ну и ладно. Гюрза побесится пару дней, а потом успокоится.