Честь самурая - Ёсикава Эйдзи - Страница 138

Тем временем стрелки клана Ода под командой Окубо принялись в упор расстреливать воинов Такэды с фланга.

— Отступаем, — приказал Ямагата.

Получив приказ, увязающее в грязи войско неуклюже развернулось и двинулось на стрелков Окубо. Ружейный огонь ряд за рядом косил воинов клана Такэда, и они, крича от отчаяния, падали в побуревшую от крови грязь. Обезумевшие лошади втаптывали их в топь. Началась паника.

И вот наконец войска сошлись.

Превосходно обученные воины Такэды врезались в ряды кланов Токугава и Ода, и союзники оказались перед ними беззащитны. Стрелков Окубо вырезали едва ли не до последнего человека. Располагая полки Окубо и Сакумы поблизости от забора, Нобунага рассчитывал с их помощью заманить врага в огороженное пространство. Выполнив свою задачу, они должны были отойти. Но, вступив в бой с войском Каи, воины кланов Токугава и Ода вдруг воспылали яростью, годами копившейся в их душах.

— Попробуйте справиться с нами! — подзадоривали они наступающих противников.

Да к тому же и оскорбительных выкриков воинов Каи они терпеть не собирались, поэтому незамедлительно ввязались в кровавую сечу, отстаивая честь и славу родной провинции.

Как только разгорелась эта безнадежная для воинов кланов Токугава и Ода схватка, Кацуёри вместе со своими военачальниками решил, что настало подходящее время для решительного наступления, — и главный ударный полк пятнадцатитысячного войска князя Каи двинулся вперед по центру гигантской тучей, наползая на противника. Постепенно строй воинов Кацуёри смешался, а сблизившись с противником, они уже напоминали стаю хищных птиц. Отряды ринулись в бой, оглашая воздух воинственными кличами.

С точки зрения Такэды, наспех поставленный забор не представлял собой серьезного препятствия. Его воины пройдут сквозь него, как нож сквозь масло, и, не снижая темпа, с ходу обрушатся на главные силы армии клана Ода.

Добравшись до забора, воины Такэды действовали по собственному усмотрению. Одни пытались перелезть через него, другие валили жерди дубинками и железными палками, третьи рубили мечами веревки, четвертые, предусмотрительно захватив с собой масло, пытались поджечь его.

До сих пор Нобунага безучастно наблюдал за происходящим, бросив, казалось, полки Сакумы и Окубо на произвол судьбы. Войско, стоящее на горе Тяусу, дожидалось своего часа. Наконец князь воскликнул:

— Пора!

Золотой веер Нобунаги сверкнул в воздухе, и командиры стрелковых полков принялись передавать друг другу по цепочке: «Огонь, огонь…»

Земля содрогнулась от грохота пальбы, казалось, вот-вот расколются горы. Низким облаком над сражающимися поплыл пороховой дым, накрывая огороженное пространство. Воины Каи — и пешие, и конные — заметались среди груд человеческих тел.

— Не отступать! Вперед! — кричали командиры.

Воины Каи отчаянно пытались преодолеть огороженное пространство, карабкаясь по телам сраженных товарищей, но противостоять обрушившемуся на них граду пуль были бессильны. Один за другим падали они бездыханными наземь.

Когда стало ясно, что сражение они проигрывают, прозвучала команда:

— Отступаем!

Четверо или пятеро не выбитых еще из седла командиров выкрикнули это слово чуть ли не одновременно: казалось, ужас поселился в их сердцах. Один из них тут же рухнул с коня, сраженный пулей, а под вторым пала лошадь.

Но, невзирая на поражение и многочисленные жертвы — в первой атаке полегла едва ли не треть воинов, — воинство Каи не утратило боевой дух. Едва передовой отряд повернул назад, как на смену ему по направлению к забору устремилась новая волна атакующих.

Увидев забор, обагренный кровью своих соратников, воины Каи принялись подбадривать самих себя и друг друга яростными криками:

— Вперед, навстречу смерти!

— Да послужат наши тела щитом собратьям, идущим следом за нами!

Страшная тактика щита из человеческих тел считалась старинным и доблестным обычаем. Воины, наступающие в первых рядах, приносили себя в жертву, прокладывая дорогу идущим следом. Те в свою очередь прокладывали дорогу третьим. Так, шаг за шагом, войско продвигалось вперед.

Отваги воинам Каи было не занимать, но их ожесточенный натиск порождал лишь бесчисленные жертвы, ни на шаг не приближая к победе.

Кацуёри, наблюдая за сражением со стороны, всячески понуждал воинов продолжать атаку. Осознай его военачальники, что у них нет ни единого шанса победить, вряд ли решились бы требовать от войска бессмысленного самопожертвования. Они же с фанатичным упорством посылали в бой все новые и новые силы, восклицая:

— Эту преграду мы сокрушим!

Должно быть, и в самом деле верили, что это возможно. На перезарядку ружей требовалось немало времени, поэтому вслед за каждым залпом обычно наступали долгие минуты тишины. Этими перерывами и намеревались воспользоваться военачальники Каи, предполагая продвигаться вперед, укрывшись щитом из человеческих тел.

Нобунага, однако же, заранее учел основной недостаток огнестрельного оружия и разработал новую, беспроигрышную тактику: выстроил три тысячи своих стрелков в три линии. Отстрелявшись, первая тысяча стрелков отходила в сторону, давая возможность выстрелить второй тысяче, затем наступала очередь третьей. На протяжении всего сражения враг так и не получил желанного перерыва.

Ружейный огонь не прекращался ни на минуту, а быстро преодолеть линию заграждений воины Каи не могли. Не легче было и отступить, так как они немедленно подвергались внезапным атакам во фланг и преследованию. Соратникам Такэды, издавна и вполне справедливо гордившимся своим мужеством и боевым искусством, сейчас никак не удавалось продемонстрировать эти качества.

Полк Ямагаты уже отступил, понеся тяжелые потери. Только Баба Нобуфуса не дал заманить себя в западню.

Бабе противостоял Сакума Нобумори, но, поскольку у него была задача всего лишь заманить врага в ловушку, после недолгого сопротивления он отступил. Преследуя отступающих, воины Бабы захватили укрепления в Маруяме, но дальше не двинулись, поскольку военачальник велел здесь и остановиться.

— Почему мы не наступаем? — недоумевали подчиненные Бабы, ответа через вестовых требовал и Кацуёри из своей ставки.

Но Баба твердо стоял на своем:

— У меня есть причины остановиться здесь. Предпочитаю осмыслить происходящее и поглядеть, как будут развиваться события. Если кому-то не терпится — что ж, пусть наступают, желаю им овеять свое имя бессмертной славой.

Однако все военачальники Такэды, пославшие своих людей на штурм ограждений, потерпели сокрушительное поражение. А тут еще летучие отряды Кацуиэ и Хидэёси ударили в северном направлении, угрожая отрезать ставку Кацуёри от его главных сил.

Жаркое полуденное солнце пекло неистерпимо, возвещая об окончании сезона дождей. Судя по сегодняшнему утру, следовало ждать знойного лета.

Бой начался еще до рассвета, во вторую половину часа Тигра, поэтому к полудню полки Каи смертельно устали и изнемогали от жары. Кровь, пролитая утром, засохла на доспехах, на волосах, на коже воинов, а повсюду, куда ни бросишь взгляд, продолжала литься свежая.

В глубоком тылу неистовствовал Кацуёри. Он уже бросил в бой все силы, даже запасный полк, обычно оставляемый в резерве на крайний случай. Было еще не поздно выйти из безнадежного сражения, сохранив значительную часть войска. Но от отчаяния князь, казалось, утратил способность реально оценивать ситуацию и совершал одну ошибку за другой, приближая неминуемую катастрофу. Его надежды на высокий боевой дух и отвагу своих воинов не оправдались. Да и не могли оправдаться, ибо сегодняшнее сражение больше походило на охоту с ловушками и приманками.

Вот уже князю донесли, что Ямагата Масакагэ, доблестно сражавшийся на левом фланге с самого утра, пал смертью храбрых. Да и другие именитые военачальники, люди отважные и испытанные, гибли один за другим. Кацуёри потерял почти половину войска.

Тем временем к Набунаге, наблюдавшему за ходом боя, обратился военачальник Сасса Наримаса: