Прощание славянки - Южный Вадим - Страница 31

В один из вечеров я вдруг услышал знакомую фамилию по телевизору и вздрогнул. Дубков Игорь. Криминальные новости. Приговорен к двадцати двум годам. За расстрел шестерых бандитов, которых заказала конкурирующая группировка. Эх, Игорек, Игорек! Что самое горькое, из шестерых заказанных, трое воевали в Чечне. Брат на брата….

Поехал на родину, но у мамы я продержался неделю. Больше не смог. Ее охватила навязчивая идея, во что бы ни стало женить меня и целыми днями приходилось слушать рассказы про замечательных, трудолюбивых, скромных и красивых дочерей ее подруг, только и мечтающих, как связать свою судьбу с офицером. Она с гордостью представляла меня своим знакомым, крепко держа за руку, словно боялась потерять, и сильно огорчилась, узнав, что я уезжаю.

Мой друг и подчиненный уральский парень Петр, с которым мы служили около года, побывав не в одной передряге, зазывал к себе в гости на рыбалку. Я решил воспользоваться приглашением и съездить к нему, тем более что на Урале я никогда не был, а посмотреть хотелось.

Петр встречал меня на вокзале, приехав на стареньких Жигулях своих родителей. Он радостно обнял меня и с ходу начал рассказывать деревенские новости, про рыбу, про погоду, про здешних девок и другие местные сплетни.

Районный центр, откуда был родом Петр, располагался на берегу небольшой реки. Места действительно были красивые, в нескольких километрах от села начинался первозданный лес, воздух в котором настолько был наполнен свежестью и ароматом, что казалось, его можно пить.

Поездка на рыбалку оказалась неудачной, рыбы наловили только кошке на ужин, но отдохнули на славу. Было непривычно сидеть в лесу у речки не в засаде, не прячась от кого-либо и не следя за кем-нибудь, а просто отдыхая душой и телом.

За неделю до моего отъезда одноклассник Петра пригласил его на мальчишник в честь дня рождения, и чтобы не оставлять меня, Петр предупредил того, что придет не один, а с другом. Одноклассник не возражал, и вечером, с трудом выбрав подарок в местном сельмаге, мы направились на вечеринку. Деревенские гулянки ничем не отличаются от городских. Мальчишник начинался как обычно, никто не говорил о бабах и работе, травили помаленьку анекдоты и подначивали друг друга, вспоминая курьезные случаи. Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, так как никого не знал и в основном молчал. Постепенно набираясь, народ начал переходить на животрепещущие темы, перетирая косточки местным начальникам, политикам, вспоминая про работу и, в конце концов, сделав вывод, что хорошо сидим, но не хватает женского общества. Именинник с одним из парней встали и пошли за знакомыми девчонками, выслушивая полупьяные советы собравшихся, кого приглашать, а кого не надо.

Они вернулись в компании девушек, весело смеющихся и голодных. Голодных по мужскому вниманию, по водке, по еде. Как я понял, их знали хорошо, и встретили громкими, восторженными криками. Обычные девчонки, каких в наше время тысячи. Истосковавшиеся по ласке, любви, настоящим мужикам, которых становится все меньше и меньше. Которые мечтают об одном, выскочить побыстрее замуж и не дай бог остаться старой, никому не нужной девой.

Как вдруг я встретился с одной из них глазами, и у меня перехватило дыхание. Ее звали Татьяна. Она не была красавицей. Она была не как все. Она была личность. Мы моментально прочитали все в глазах друг друга и все поняли. Хотя невозможно объяснить, что такое «все» мы поняли. Но я на подсознательном уровне знал о ней все. Она была со мной одной крови. Презрение ко всем и ко всему, насмешка и отрицание общепринятых норм, ненависть к жизни и какая-то огромная внутренняя гордость. Ее глаза хранили отпечаток некой внутренней трагедии, боль, которую она прятала глубоко в себе, стараясь изобразить веселье, но глаза не лгали, а говорили правду.

Я не верю в любовь вообще, а в любовь с первого взгляда тем более, но какое-то огромное духовное влечение охватило меня. Я испугался. И начал пить. Чтобы напиться и уйти от ее притягивающих глаз. Она изредка смотрела на меня. Смотрела с горькой усмешкой и болью. В ее усталых глазах была тоска. Я напился и ушел от ее глаз. Мне было грустно.

На следующий день я протрезвел и возненавидел себя за вчерашнее. За то, что распустил слюни, за то, что напился, за то, что не смог остаться равнодушным к незнакомке… В наказание себе я переоделся, пробежал кросс, физическим напряжением и потом, выгоняя из себя хмельную и психологическую дурь, и долго изнурял себя упражнениями, пока обессиленный не упал. Но ее глаза продолжали оставаться передо мной, темные и загадочные, как глубокий омут.

Я верил в судьбу, и чувствовал, что судьба сведет нас вместе, и не желал этого. Я боялся притяжения, которое, как мне казалось, испытывала и она, боялся незнакомого ощущения тревоги и волнения, боялся стать источником страданий другого человека и не хотел страдать сам.

Мы встретились в теплый летний вечер, когда воздух наполнен ароматом трав, цветущей сирени и черемухи. Она стояла возле магазина, куда направлялся я, и смотрела прямо мне в глаза. И я понял, что мы оба ждали и боялись этой встречи.

— Здравствуй, — произнес я, чувствуя, что не должен был останавливаться.

— Здравствуй, — насмешливо глядя мне в глаза, ответила она, пряча за усмешкой свою боль.

— Пойдем, — сказал я, как о чем-то решенном и не подлежащем сомнению. Она на секунду задумалась, внимательно взглянула мне в глаза, потом просто кивнула и мы пошли. Просто пошли в никуда.

— Андрей, — посмотрела она на меня, — можно тебя спросить?

— Конечно…

— Почему ты сейчас ко мне подошел?

— Ты мне понравилась, — спокойно ответил я. Она согласно кивнула.

— Ты мне тоже. Зачем ты напился, и почему на вечере ко мне не подошел?

— Хотел уйти от тебя, от твоих глаз… — не стал обманывать я, тем более понимая, что она моментально почувствует ложь и фальшь.

— Я не красавица, что тебе во мне понравилось?

— Ты личность. Только меня пугает боль и тоска в твоих глазах. Ты напоминаешь надломленную розу, которая либо засохнет, либо сумеет выжить, но уже никогда не будет прежней. У тебя глаза солдата, прошедшего войну.

— А ты, наверное, мнишь себя принцем на белом коне, приехавшим спасать принцессу, — горько усмехнулась она.

— Не паясничай, — попросил я, — каждый человек сам выбирает себе судьбу, если ты выбрала себе роль принцессы, то я — не принц.

Мы гуляли с ней до утра. Нам было о чем поговорить, одинаковый подход к жизни сближал нас, мы говорили обо всем, у нас не было тайн друг от друга, мы задавали любые вопросы и получали на них откровенные ответы.

Петр, узнавший о том, что я загулял с Татьяной, неодобрительно покачал головой:

— Командир, девка она конечно видная, да только разное говорят про нее…

Мне было глубоко плевать на то, что говорили про нее. Мы встречались с ней каждый день, и нам было хорошо вместе. Мы оба не верили в любовь, в то, что сможем быть рядом и жили настоящим моментом, наслаждаясь общением друг с другом. Она рассказала про свою первую любовь. Мента. Как она гордилась, что этот высокий, красивый парень, гораздо старше ее, обратил на нее, школьницу, внимание. Как завидовали ей подружки. Как она спала и видела себя его женой. Он был ее первым мужчиной в жизни и последним, кого она любила. Однажды, когда он взял ее с собой на гулянку, где собрались его друзья менты, неожиданно его вызвали на работу. Он уехал, доверив ее своим друзьям. Ей было шестнадцать лет. Они напоили ее и изнасиловали. Она очень боялась, что он узнает об этом и бросит ее. Его друзья вызывали ее вечерами, когда он дежурил и не мог с ней встречаться, и, угрожая, что все расскажут ему, вывозили ее за село, поили и снова насиловали. Тогда она возненавидела мужчин. В деревне секрета не утаишь. О ней поползла слава последней дряни. Дурные слухи достигли и ушей возлюбленного. От чужих людей она узнала, что он женится на другой. Уже назначен день свадьбы. Тогда у ней окаменело сердце. Он приехал попрощаться с ней. Она рассказала ему правду о его друзьях. Он плакал, и спрашивал, почему она не рассказала ему сразу? В деревне вести разносятся сразу. Так она стала местной прокаженной, которую никто из местных замуж не возьмет. Уехать куда-то, нет средств и возможностей, и осталась в сердце только тоска и понимание того, что жизнь окончилась, так и не начавшись….