Прощание славянки - Южный Вадим - Страница 33

И делался этот бизнес — на крови людей в погонах. Мы отлично это осознавали, но ничего поделать не могли. Это зависело не от нас. И нам оставалось только напиваться и обмывать косточки верхушке страны.

Обычно после третьей стопки начинались рассуждения:

— Да когда же мы из этого дерьма выберемся, мужики?

— Да никогда…. У нас страна чудес, воров, подлецов и идиотов.

— А нас ты к какой категории причисляешь, — смеется кто-нибудь.

— К идиотам конечно, раз мы сами подлецов и воров во власть избираем.

— А чего же ты сам, раз такой умный, в президенты не выдвигаешься?

— Потому что у нас честному человеку невозможно даже зарегистрироваться в кандидаты. Сколько там денег надо внести, чтобы заявиться в кандидаты? А сколько подписей собрать? А среди тех, кто имеет деньги, чтобы оплатить предвыборную кампанию, ни одного порядочного человека нет. Вот и выбираем из кучи подлецов и воров, стараясь выбрать наименьшее зло.

— Прорвет же когда-нибудь этот гнойный чирей?…

— Сомневаюсь…. У нас дерьмо возведено в ранг закона. Даже термины соответствующие появились — президент и его «семья», мэр и его «семья», директор завода и его «семья». Тьфу ты. А этот мэр, с какой-нибудь фамилией типа Лужайкин, считает избравший его город своей лужайкой, на которой пасется он и все его многочисленное стадо. Ему даже воровать не надо. Махнул шашкой — и все финансовые потоки города пошли через банк, где в совете учредителей сидит мэрская жена.

— Какая-какая? Мерзкая?… — хохочут собры.

— Не мерзкая, а жена мэра, дурни! Махнул второй раз — и всеми поставками продуктов в муниципальные учреждения занимается фирма, где директором является племянник мера. Или, если вам нравится — мэрский племянник. И так до бесконечности, машет, машет шашкой…. Бедолага…. Правосудие — карманное. Какой-нибудь прокурор Гавнюков на побегушках. И такая система везде — от малюсенькой фирмочки до президента. Это вам не террористов в сортирах мочить….

Как-то в один из дождливых августовских вечеров, в которые на улице бродят чистые свиньи и куда-то спешат грязные люди, а сама погода наводит тоску и грусть, меня вызвал командир нашего сводного отряда. Когда я вошел и по военной привычке начал докладывать, он устало махнул рукой:

— Присаживайся…

Минуту помолчал, о чем-то задумавшись, потом безо всяких предисловий спросил:

— Про «Черных вдов» слышал?

Я насторожился:

— Да, ГРУ…

«Черные вдовы» представляли собой мобильные группы офицеров ГРУ, состоящие из трех человек и выполняющие самую черную работу в Чечне. Про них ходило немало легенд, к части из которых я относился скептически, а остальные принимал на веру, так как действовали они в основном в тылу противника, выполняя самые невероятные задания и расплачиваясь за это страшнейшими потерями. Говорили, что за год в «Черных вдовах» обновляется до 80% личного состава: кто погибает, кто пропадает без вести, а у кого и «крышу срывает»… Не знаю, кто придумал им такое название, но лучше действительно не придумать. Черная вдова — смерть, и все они были женаты на смерти, которая ходила рядом с ними рука об руку.

— Завтра в 20:00 встречаешься с командиром группы «Черная вдова». До особого распоряжения отвечаешь за организацию взаимодействия с ним, то есть поступаешь в его полное и безоговорочное подчинение. Какие задачи придется выполнять, не знаю, он сам их поставит завтра. Выбрал тебя, как наиболее опытного командира… Людей береги. Ох, и не нравится мне эта «черная вдова», с ней в такое дерьмо можно вляпаться. До завтрашнего вечера твоя группа освобождается от всего, готовьте оружие и снаряжение. О задаче никому ничего не говорить, — он взглянул на меня усталыми и красными от хронического недосыпания глазами, — иди.

Вышел я от командира отряда немного озадаченный и злой, не люблю работать на кого-то, когда тебя пытаются заставить сделать всю черновую работу, а заслуги потом приписать себе. В то же время по крови побежал адреналин и я чувствовал себя борзой, взявшей след матерого волка.

После службы в Афганистане не могу смотреть современные боевики про войну. Снимают их те, кто о войне имеет самое далекое и неверное представление. Причем на роль героев подбирают актеров, абсолютно не подходящих для этого. Сплошная фальшь в их движениях, поступках, интонациях произносимых фраз не вызывают ничего, кроме отвращения и неуважения. При первом же взгляде на Сергея Бодрова из «Брат-1,2» видно, что он не то что никогда не был в критической ситуации, а вряд ли когда-нибудь вообще напрягался по настоящему хотя бы в спортзале. Но для уровня умственного развития школьников и студентов фильмы прошли на «ура». Мы же, профессионалы, смотрим их как херовенькую сказочку.

Следующий день пролетел незаметно в хлопотах и заботах. В 18:30 я прибыл к командиру, чтобы доложить о готовности и обговорить дальнейшие действия. Наш разговор прервал телефонный звонок. Командир ответил, обронил в трубку: «Хорошо», посмотрел на меня:

— Прибыли….Жди здесь, пойду гостей встречу.

Когда открылась дверь, и в комнату вошли прибывшие, я не поверил своим глазам. Следом за командиром, ленивой кошачьей походкой, под которой чувствовалась тигриная реакция и ловкость, и которой обладал один-единственный знакомый мне человек, вошел Андрей. Он практически не изменился за десять лет разлуки, такой же молодой, те же умные озорные глаза и та же презрительная улыбка на тонких губах. Казалось, что он презирает окружающих за то, что они глупее его, но мало кто знал, что это было правдой, и презирает он не других людей, а свои слабости и страсти, с которыми борется всю свою жизнь. И только посеребренные сединой виски говорили о перенесенных им испытаниях.

Я обхватил Андрея и закружил по комнате, чувства мои метались, а мысли путались. Он держал себя в руках, и только когда я отпустил его, насмешливая улыбка скривила его губы:

— Потом поговорим.

Задача, поставленная перед группой, была не очень сложной, но именно на таких мероприятиях сгорело немало наших людей. Агентурная работа в Чечне проходила в условиях клановой борьбы, кровной мести, борьбы за власть между полевыми командирами, в обстановке постоянно меняющихся политических ситуаций и прочих факторов. Завербованные агенты зачастую были двойные, подставные, другие же в силу отсутствия опыта попадались в сети контрразведки духов, после чего те старались заманить в засады наши спецподразделения и уничтожить, а если повезет — взять в плен.

Агент «Фикус» был проверенным и ценным кадром, благодаря которому нам удалось провести несколько результативных мероприятий. За последние полгода он первый раз вышел на связь и назначил встречу в условленном месте. Место находилось в лесистом ущелье недалеко от его родного аула, куда он периодически выходил из своего отряда на отдых, и где можно было при соблюдении конспирации и определенной сноровке выйти с ним на прямой контакт.

Моя тройка была слаженной и сработанной группой, которую я сформировал и выпестовал с ноля, начиная с базы ГРУ в Подмосковье и заканчивая несколькими удачными операциями здесь, в Чечне.

В селе Ичкой мы должны были организовать взаимодействие с собрами, совместно с которыми под видом обычного рейда выйти для проверки паспортного режима в соседний с местом конспиративной встречи аул. Только в него моя группа не войдет, а высадится по дороге, после чего ноги в руки и марш-бросок по горам к месту встречи.

Когда командир сводного отряда, уставший и злой подполковник с красными глазами, встретил меня и повел к себе, попутно рассказывая о подготовленной группе, названная им фамилия командира группы собров, отвечающего за мое прикрытие, кольнула сердце. Жуков… неужели Серега?…

Да, это был он, постаревший, погрузневший как матерый зверь, с типичной спецназовской прической типа «площадка» под Ван Дама. Он узнал меня сразу, секунду недоверчиво рассматривал, после чего обхватил руками и закружил по комнате. Его командир и мои мужики с удивленными улыбками смотрели на нас, и я разжал его руки: