Предел - Зайдель Януш А. - Страница 38

Через несколько минут за дверью не осталось никого.

— Это был сверхскоростной вариант, — оправдывался врач. — Обычно я разговариваю с ними немного дольше.

— И не осматриваешь? — удивился Снеер. — Я гляжу, у тебя полный набор самой лучшей диагностической аппаратуры!

— Жаль времени. Ты же слышал, каждый пьет либо курит. Думаешь, легко бросить пить и курить? Они должны верить, что сами виноваты в своих недугах. Я не могу тратить время на пациентов, которые платят по официальному прейскуранту пять красных за консультацию. Моя ставка не зависит от того, сколько я их приму. Работающие разряды считают себя обязанными вручать дополнительный гонорар в желтых, а этим, даже если они и захотят, нечем!

— Любопытно, что бы ты сделал, если б оказалось, что кто-то из них не курит и не пьет? — засмеялся Снеер.

— О, это мелочь! Велел бы вылечить или вырвать несколько зубов. Самый простой способ отделаться от пациента надолго. Они боятся дантиста как огня. И не зря. Вероятно, тебе не доводилось пользоваться услугами стоматологов за красные пункты? Вот у них — способы! Не чета нашим. Так что когда я посылаю кого-то к дантисту, то знаю наверняка, что он не вернется ко мне, пока у него зубы сами не выпадут от старости!

— И что тогда?

— Говорю, что против его болезни нет лечения. Старость — дело нормальное, в человеке все когда-нибудь кончается.

Врач был явно оживлен и в хорошем настроении, которое еще больше улучшилось, когда Снеер назвал размер аванса.

— Скажи, Дан, — спросил Снеер, прежде чем попрощаться, — возможно ли такое воздействие на мускулы человека, при котором они во много раз увеличивают свою силу?

— Тренинг или фармакология?

— Ни то, ни другое. Речь идет о каком-то биоэлектрическом стимуляторе или чем-то подобном.

— Знаю, что, например, под гипнозом человек может проявлять определенные физические свойства, не выступающие в нормальном состоянии. Стимуляция? Возможно. В определенной степени. Это, пожалуй, требовало бы довольно сложной аппаратуры, включенной в нервную систему. Ты знаешь, в человеческом организме скрывается масса неизведанных возможностей. Когда-то занимались такими исследованиями, но последнее время как-то поутихло.

Выйдя от врача, Снеер направился на Двенадцатую улицу, где дигер Бенни держал антикварный магазин. В магазине было несколько человек. Бенни явно нервничал, и Снееру показалось, что он подает незаметные знаки. Тогда он стал просматривать полки с мелочью, искоса наблюдая за остальными посетителями. Двое из них — пожилая женщина и седовласый мужчина, выглядевшие по меньшей мере на двойку, интересовались графикой, развешанной на одной из стен. Третий, молодой мужчина с туповатым выражением лица, внимательно просматривал старинные книги, стоящие на стеллаже в глубине магазина. По тому, как его тонкие руки держали и открывали том за томом, можно было сделать вывод, что нечасто он брал в руки столь необычный предмет, как книга.

Именно на него были направлены беспокойные взгляды хозяина, щуплого подвижного старичка с бледно-голубыми пронзительными глазками, бегавшего вокруг стола, заваленного старыми журналами, керамикой, древними часами и множеством иного старья.

Снеер медленно подошел к столу, Бенни бросил ему короткий, выразительный взгляд, потом, продолжая следить за мужчиной у стеллажа, немного приподнял гору старых еженедельников, показывая спрятанные там бумаги, а сам направился к полкам с книгами, вероятно, чтобы отвлечь внимание клиента.

Перекладывая еженедельники, Снеер вытащил из-под них несколько тонких брошюрок, медленным движением сунул себе под блузу и лениво направился к выходу. Эти манипуляции не ускользнули от внимания типа, копавшегося в книгах.

— Простите, — услышал Снеер за спиной, когда брался за ручку двери. — Минуточку!

Он остановился и повернул лицо к парню, стоявшему теперь на середине магазина. На лице у Бенни, оказавшегося позади него, отразилась растерянность. Остальные посетители, бросив быстрые взгляды назад, вернулись к картинкам на стене, прикинувшись, будто ничего не заметили.

— Извольте показать, — потребовал юноша, сделав два шага к Снееру.

— Что именно?

— Бумаги, которые вы спрятали.

Его вытянутые руки едва успели ухватиться за клапан кармана Снееровой блузы, как тот стиснул юноше запястье и не отпускал, пока не услышал хруст ломавшейся лучевой кости. Увидев перед собой искривленное от боли лицо, разжал пальцы, рука противника бессильно упала, а Снеер повернулся к двери и не спеша направился к подземке. Спустя мгновение до него долетел скрипучий голос Бенни, выкрикивающего что-то относительно мерзавцев, среди бела дня нападающих на мирных граждан. Снеер усмехнулся, ускорил шаги и скрылся в подземном переходе.

В отеле он просмотрел брошюры. Это были экземпляры одного и того же текста, озаглавленного «Недостающая глава», отпечатанного примитивным способом на твердой бумаге. Одну он сунул в карман, остальные спрятал в постели. Он знал, что очередной визит к Бенни придется отложить на потом. То, что он сломал руку работнику администрации, каковым, несомненно, был юный «библиофил», должно было повлечь за собой следствие и наблюдение за хозяином магазина, и без того уже подозреваемым в хранении нелегальных произведений.

Он выглянул в окно. Был ранний вечер. Арголанд высыпал на улицы, толпы разноцветных мурашек сновали по тротуарам, заполняли магазины и увеселительные заведения.

С высоты восемнадцатого этажа он смотрел на этот беззаботный и счастливый мир предвечернего города, напоминающий гулянье или луна-парк, где все в конце каждого дня забывают о дневных заботах и забавляются, как дети.

Он чувствовал себя именно таким ребенком, которого кто-то за ручку вывел в мир ярких каруселей, забавных игр, необычных увеселений. Ему казалось, что он вот-вот покинет этот мир навсегда, а если даже и вернется когда-нибудь, то уже не в состоянии будет полностью принять условия его существования.

«И однако, — думал он, вглядываясь в густеющие потеки прохожих, — несмотря на всю условность, именно этот мир оказывается самым настоящим, реальным, ведь в нем живут миллионы единиц, составляющих народ. Если даже существуют другие места, выдающиеся обители разума, то что они по сравнению с этими луна-парками, забитыми людьми, где протекает настоящая жизнь почти всего человечества?»

Взрослый человек, возвращающийся в страну детства, уже не сумеет беззаботно радоваться игрушкам, которые некогда были так привлекательны. Он уже разучился не замечать, что некогда прекрасные дворцы построены из неряшливо раскрашенного картона, а из старой куклы сыплются опилки.

Снеер прекрасно понимал это, и ему было тоскливо, когда он, взяв в одну руку визитку, положил пальцы на клавиатуру телефона.

«Почему я соглашаюсь? Что меня заставляет?» — задумался он, и в этот момент его взгляд упал на медный браслет.

В подсознании промчалась неуловимая цепь ассоциаций, которую он не мог бы сознательно, шаг за шагом, воспроизвести, но спустя секунду он уже знал ответ: так хотела она. Она ожидала этого от него. Этого и чего-то еще, неосознанного, что он узнает в свое время.

Быстрыми движениями пальцев Снеер набрал номер, отпечатанный на визитной карточке.

Дежурство, начинавшееся в три часа пополудни, было не столь неприятным. Разумеется, роль вахтера в Институте Ключа не была занятием увлекательным. С каждым днем Снеер ощущал это все сильнее. Сейчас, после нескольких недель работы, это начинало ему надоедать.

Вечернюю смену еще можно было выдержать. Гордые собой ученые, с плохо скрываемым презрением глядевшие на недалекого, по их мнению, четверяка, кончали работу в три, и тогда можно было спокойно браться за выполнение порученных обязанностей.

Снеер по опыту своему знал, что нельзя запускать дело, иначе потом придется в поте лица перелопачивать кучи глупостей, выданных на-гора этими чересчур умными и самоуверенными недоумками.