Пульт мертвеца - Зан Тимоти - Страница 51

— Что именно вы предприняли по отношению к ним? — спросил я Чи.

Он указал назад большим пальцем.

— То, что вы сейчас видите. Проводим метаболический мониторинг, полное электромагнитное сканирование с целью регистрации возможного наличия биоволн мозга, послойное сканирование всех внутренних органов или похожих на органы структур. И всё это основано исключительно на контроле без внутреннего вмешательства, неразрушающем контроле.

— Странно видеть здесь столько оборудования, — вмешался Рэндон. Его интерес был искренним. Я понял, что он впервые присутствовал при работе научной экспедиции.

— Да нет, ничего особенного, это ненамного больше, чем обычный комплект биологического исследовательского оборудования, которым пользуются в подобных случаях, — пояснил Чи. — Плюс ещё кое-что, что пришлось одолжить на время у одной из больниц. Но и это стандартное оборудование. — Он задержал на мне холодный взгляд. — Нам удалось изучить гремучников гораздо детальнее, чем кому-то хотелось бы, и я уже сейчас могу сказать, что бы там вам ни почудилось: о восприимчивости, сравнимой с человеческой, здесь и речи быть не может.

— Если вы изучали только эти, — сказал я, — то ваша неудача неудивительна. Эти гремучники в данный момент особой активности не проявляют.

Стоявший неподалеку офицер Службы безопасности Солитэра хмыкнул.

— Знаем мы такие штучки. Вы говорите людям, что можете заставить камень спать, загипнотизируете его, а если вас попросят показать, как это получается, вы говорите им, что все камни окрест уже заснули.

Чи взглянул на него, подняв брови, и обратился ко мне.

— Может, сказано чересчур прямолинейно, но все же вам следует признать, что…

— Вот! — воскликнул я. Все три гремучника внезапно пробудились.

Чи стал вертеть головой по сторонам.

— Где?

— Гремучники! Разве вы не…

Вот это да! Короткий всплеск разума исчез так же быстро, как и появился.

— Это было, было.

Чи недоумевающе посмотрел на меня.

— Послушайте, Бенедар…

— Почему бы вам не проверить то, что записали ваши приборы? — предложил Рэндон. — Если действительно что-то произошло, они зафиксировали это.

Чи взглянул на него и обреченно вздохнул.

— Хорошо, если вы настаиваете, я сделаю. Но я уверен, что это окажется ложной тревогой. Нам уже приходилось сталкиваться с подобным.

Он пересек площадку, направляясь к станции, где находились мониторы.

— Дайте мне записи всех графиков за последние две минуты, — приказал он молодой женщине, сидевшей над аппаратурой. — От всех трёх объектов.

Она кивнула и принялась нажимать на клавиши. Вскоре на дисплее появились три дорожки.

— Вот, пожалуйста, — показал на них Чи. — Здесь ничего нет.

— Минутку, — остановил его я. — Кто сказал, что здесь ничего нет?

Его взгляд выражал поистине бесконечное терпение.

— Вы посмотрите на эти дорожки. Все три совершенно идентичны, все три начинаются и заканчиваются в одно и то же время. Разве это не позволяет предположить, что колебание, чем бы оно ни являлось, — какой-то внешний раздражитель — может быть, содрогание земной коры, случайное явление, никакого отношения к гремучникам не имеющее?

Я закусил губу. Но я чувствовал, чувствовал их интеллект — если не в этих, то в тех, что росли поодаль и…

— Или это может, — раздумывал вслух Рэндон, — означать, что они способны отключать это внешнее воздействие, причем, абсолютно синхронно.

Чи презрительно фыркнул.

— Вы оспариваете собственную посылку.

— Или ищу внутреннюю согласованность, — мягко поправил Рэндон. — Доктор, проявите, пожалуйста, ко мне снисходительность. Давайте на минуту предположим, что они способны на какие-то сложные мыслительные акты. Почему, в таком случае, они хотят это скрыть?

— Чтобы отвязаться от нас, — неожиданно подал голос Куцко, в его интонации чувствовалась агрессивность. Я повернулся к нему и… увидев, как он смотрит на гремучники, почувствовал, что у меня похолодела спина. Поза Куцко, его глаза, рука, потянувшаяся к игломету — однажды мне это уже приходилось видеть. Он ощущал приближающуюся опасность… — Они пытаются убедить нас в том, что наши записи неверны.

— Очень любопытно, — хмыкнул Чи. — Значит, вы не только безоговорочно утверждаете, что они разумны, но и то, что их интеллект не уступает человеческому. Не говоря уж об их довольно сложной социальной структуре.

Я попытался вспомнить реакцию Каландры, считавшей, что это — город. Заросли гремучника на самом деле были их городом.

— У вас, кажется, имеются и другие записи, отличные от этих? — поинтересовался я.

— Не очень много, — ворчливо признал Чи.

— И что, они совершенно такие же, как эти?

— Сомневаюсь, если говорить откровенно. Но мы еще не занимались полным анализом данных. — Он вздохнул. — Впрочем, если это доставит вам удовольствие, пожалуйста. Карина, вызови все предыдущие события. И снабди их линией отсчета реального времени.

Техник сделала то, что от нее требовали, и на экране появились четыре графика, разбитые на секторы.

— Боже мой, — вырвалось у Чи.

— Что? — быстро спросил Рэндон. Чи пояснил:

— Это одна четвёртая из тех, что мы записали. А вот этот промежуток между ней и третьей такой же, как между третьей и второй, и такой же, как между второй и первой.

Рэндон и я переглянулись.

— Они, конечно, могут поспать, — медленно произнес Рэндон, — но не обязательно. Выглядит так, будто кит или иное обитающее в воде млекопитающее периодически выныривает из воды, чтобы вдохнуть очередную порцию кислорода. Через примерно равные промежутки времени.

Чи озадаченно потер щеку.

— Возможно, — неохотно согласился он. — Возможно. Но это ещё не является доказательством их разумности. Видимо, следует рассматривать такое явление как обычный биологический цикл.

— Но остальные этому циклу не следуют, — возразил я. — Ведь вы изучали лишь этих. А остальные в это время изучают нас.

— Это ваше мнение, — произнес Чи. — Но чем вы можете его доказать?

Рэндон хмыкнул.

— Ладно, доктор, почему бы и нет? Ведь Бенедар указал вам на точный промежуток времени, когда все три среагировали. Какое еще доказательство вам требуется?

Чи пристально посмотрел на него.

— Я ученый, мистер Келси-Рамос, — спокойно ответил он. Я имею дело с фактами. С фактами, которые можно доказать, с научными фактами. Смотрители же, подобно Бенедару, имеют дело с чувствами, ощущениями и их толкованием. В это можно либо верить, либо нет, но здесь речь идет о вере, а не о науке. Мне понятны политические мотивы того, что вы пытаетесь сделать из него героя, но я не могу позволить, чтобы подобные мотивы возобладали в моей научной деятельности.

Рэндон долго смотрел на него, и я заметил, что Чи переходит из состояния праведного гнева к растерянности, к несколько нервическому состоянию сожаления о том, что он позволил себе резкость в отношении будущего наследника «Группы Карильон».

Еще немного помучив его, Рэндон перевел взгляд на гремучников.

— Скажите, доктор, — холодно спросил он, — зачем такому, так похожему на растение созданию понадобился развитый интеллект?

Казалось, вопрос поставил доктора Чи в тупик.

— Я не понимаю вашего вопроса.

— Ведь они не мобильны, так? Мне пришлось ознакомиться с отчетами самых первых групп исследователей — они писали о том, что гремучники достаточно глубоко врастают своими корнями в землю. Нет сомнения в том, что они не могут просто так выкапываться из нее, чтобы малость поразмяться.

— Нет, конечно, не могут. Именно поэтому вся гипотеза об их так называемом интеллекте…

— Занятна, не так ли? — закончил Рэндон. — Да, это нам понятно. И всё же… всё же они достаточно сообразительны, чтобы отдавать себе отчет в том, что их изучают, верно?

Он колебался.

— Пока у нас нет фактов, однозначно свидетельствующих об этом.

— Тогда используйте для этого меня, — предложил я, начиная испытывать неприязнь к этому человеку. — Пускай сюда доставят Каландру — полагаю, она недалеко отсюда? Мы посмотрим на один из ваших подопытных гремучников, и, может быть, нам удастся уловить момент, когда они снова проснутся и проявят активность.