Эмигрант с Анзоры - Завацкая Яна - Страница 136

– Что хорошего может быть в штрафной общине? – не удержался я, – вы же знали, что я не виноват.

– А я не отправил бы тебя в штрафную общину, – сказал неожиданно Зай, – и твоих друзей бы не тронул. Мне нужно было только, чтобы ты отказался… понимаешь? Ваша дружба – это было что-то ненормальное, она мешала и вредила вам самим.

Я покачал головой. Что за извращенная логика… Так все, что угодно, можно списать на «я хотел как лучше». А то, что нельзя – ну к чему ему было надо мной измываться, когда я попал в плен – это можно объяснить «несдержанностью и срывом». Нервы, видите ли, плохие…

Нет, хватит. Сейчас я его подниму, надену наручники… И тут Зай сказал.

– Да и в Бешиоре, ты же понял – я был с тобой. Ты очень меня огорчил, когда решил покинуть Анзору… Очень огорчил. Ты снова предпочел мне своих друзей…

Я посмотрел ему в глаза. Мертвые глаза, пустые. Совершенно слепой взгляд. Мне стало страшно. И чтобы этот страх не развился до состояния паники, я произнес спокойно.

– Здравствуй, Цхарн.

Он как-то весь изменился, подобрался и произнес благожелательно.

– Ты всегда отличался сообразительностью.

Ну что ж, подумал я. Дозорная служба. Это не только по дэггерам палить и на ландере патрулировать. Кому-то надо и с сагонами встречаться.

И еще я подумал, что до тех пор, пока сидит в кабинете пустого склада этот скромный, маленький кладовщик с густыми бровями, без всякого оружия, до тех пор все наши усилия, и освобожденная страна, и все эти миллионы людей, наконец-то понявшие истину – ничего не стоят.

Он сильнее.

Он наберет себе новых людей, и создаст их руками новых дэггеров, и снова захватит страну. И никаких наших сил не хватит, чтобы справиться с ним одним.

Только не дрожать. Спокойно.

Отрекаешься ли ты от Сатаны и дел его, Ландзо?

Отрекаюсь.

Я вспомнил еще, что он знает и читает все мои мысли. И сейчас он улыбался.

– Орел! – сказал он. – Герой ты, Ландзо! Самый настоящий герой. Никакого страха. И даже от сатаны отрекаешься. Я тобой горжусь, Ландзо!

– А что ты сделал с Заем? – поинтересовался я.

– А почему это тебя волнует? Эта личность тебе как-то особенно дорога?

– Да нет.

– Если он и умер, это по заслугам, верно?

– Пожалуй, ты прав, Цхарн.

Я сообразил, что уже два раза сказал «да» – нехитрый психологический прием. Да нет… на меня это не подействует. Когда нужно будет, я все равно скажу «нет».

– Значит, ты теперь не веришь мне? Не веришь, что ты – истинный правитель Анзоры? Истинный Анзориец?

– Нет, Цхарн. Я квиринец.

– Гордая личность. Орел – я же сказал! – Цхарн улыбался. Я положил руку на приклад дессора.

– Что ты хочешь, Цхарн?

– Сначала ответь мне, Ландзо, чего хотите вы. Вы приходите на чужую землю, не спросив, устраиваете здесь войну, свергаете правительство. Чего ради?

– Первыми приходите вы, – уточнил я, – мы никак не касаемся тех миров, где нет вашего влияния. Чего ради вы приходите? Зачем вам наши земли? Зачем вы хотите подобраться к Федерации и Квирину? Места в Галактике более, чем достаточно. Техника у вас лучше нашей… Зачем?

– Мой дорогой, – произнес Цхарн, – потому что мы хотим быть с вами… Потому что нас интересуют ваши, человеческие души. Вот меня интересует твоя душа. Я хотел выковать из тебя что-то настоящее. Я полюбил тебя, Ландзо, сроднился с тобой. А ты предал меня… Кого ты предал, Ландзо?

– Неправда. Если бы я остался, я предал бы своих друзей.

Мне уже самому начинало казаться, что все не так однозначно… А Цхарн по-прежнему улыбался.

– Все зависит от точки зрения, мой мальчик. Почему ты считаешь себя умнее других? Ты вправе учить других, как жить? Ты вправе принимать решения? А на самом деле, может быть, все далеко не так…

Что-то со мной происходило, пока Цхарн говорил. А может быть, он прав? Кто я, чтобы принимать решения? Я так часто ошибался в жизни… Разве я могу быть так уверен в себе?

– Мало того, ты считаешь, что вправе убивать. И ты уже убил многих… Тех, кто всего лишь мыслил иначе, чем ты.

– Тех, кто хотел убить меня…

– Не всегда, Ландзо, не всегда. Не притворяйся, ты не только защищался, ты и нападал. Ты пришел сюда, чтобы убивать. А ведь даже твой Бог учил совсем не этому. Кстати, о твоем Боге… ты ведь теперь у нас христианин, так? Ты теперь считаешь, что нашел истину? Что умнее всех других? И можешь проповедовать и учить? Какая глупость. Неужели ты полагаешь Бога настолько ограниченным, что он может придавать значение каким-то обрядам и именам? К Богу ведет множество дорог, и нет никакой разницы, по какой следовать… А вы считаете себя вправе убивать…

Я не выдержал.

– Ты загибаешь, Цхарн. Мы убиваем… не во имя Бога же! Потому что вы пришли, потому что мы защищаем нашу цивилизацию…

– Вот об этом я и говорю. Вы уверены, что для вашей цивилизации так лучше. Вы уверены, что сами знаете путь и можете указывать его миллиардам простых людей… А между тем, может быть, мы, видящие и знающие гораздо больше, могли бы предложить что-то иное.

– Пока все, что вы предлагаете – это смерть и муки, и разрушение…

– Не суди по внешнему, Ландзо. Ты же не глуп, – лениво сказал Цхарн. Смятение охватило меня. Действительно… откуда мы знаем, чего сагоны хотят, что они несут? Вдруг всеобщее процветание – как итог?

– А на что похожа ваша Галактика? Я не говорю о Квирине, вы себе создали этакий оазис. – Цхарн пренебрежительно усмехнулся, – но вся Галактика? Глостия… Серетан… все эти ваши шибаги, наркомафия… а эти примитивные правительства на отсталых мирах, чем они-то лучше нас?

– Но мы не можем отвечать за всю Галактику, – сказал я, – мы не можем изменить ее к лучшему. У каждого народа свое право выбора.

– А ты уверен, что это так уж правильно, предоставлять каждому народу, да и каждому человеку право выбора? Не умнее ли, если Галактикой будет руководить какой-то один народ… наиболее продвинутый, разумный… скажем, даже, сверхразум, сверхцивилизация. И заметь, ведь и вам не заказан ход в этот сверхразум. Я уже предлагал тебе. Все равно другого выбора у Галактики нет.

– Сверхцивилизация, – я слышал свой голос как бы извне. Он звучал иронически. А в мозгу моем билась паника, и Цхарн это знал, – сверхразум. Вас сюда никто не приглашал. Обойдемся и без сверхразума.