Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 76

— Та-ак, мымрята!!| Что это за вакханалия? Почему не на Селигере?

— А мы и поехали…

— Но в первый же день…

— Просто пошли помыться…

— В местную баню…

— Стоим себе, тремся, как древнеримские нищие, друг о друга — мочалка-то накрылась…

— Тут — бац! — влетает какая-то старая матрона, то бишь злобная кошелка с неустроенной личной жизнью, рожей Бабы Яги и такими же комплексами…

— Как поднимет хай!

— Как погонит нас оттуда!

— Представляешь, ма, мы, все в мыле, бежали, Через все это село, все такие видные…

— А на четверых один тазик!

— Засада!

— Ну мы ей отомстили…

— А как — не скажем, но выгнали нас отовсюду, откуда смогли!

— И тазик отняли…

— Варвары! — вздохнула я, впрочем, беззлобно. К подобным выходкам я уже привыкла, да и никакого криминала тут нет.

— А племянницу-то зачем душили?

— Так мы не душили, а обнимали!!!

— МОЛЧАТЫ!!!

Мишка под мышкой отошла немного и пробубнила:

— Теть, вы прямо как бабуля…

— Все в родню не из родни! — изрекла я. — Значит так, огрызки, Мишеньку не трогать, а то за последствия никто не ответит. Уши от вас найдем где-нибудь в Зимбабве. Не обижать, не приставать и вообще — сдувать пылинки!!!

— Нена-адо! — жалобно проблеяла Мишка… А то они захотят меня пропылесосить!

Теткины предостережения Данчику и Янчику даже за ушки не зацепились. Когда это они теть Розу слушали? Одно хорошо — пока тетка дома, эти двое по крайней мерене будут пытаться сделать из меня конструктор «Лего».

И свалились же эти ребятушки-козлятушки на мою голову! Самое обидное, что мамуля их просто-таки обожает. Еще бы, они ведь не ковыряют деликатно вилочкой в тарелочке, хомячат все подряд.

Из кухни раздался грохот. Грохот плавно перетек в коридор, и в дверях появилась меланхоличная Сюнневе, держа за хвост крупную рыбину.

— Картошку варыт-т? — осведомилась она, почесывая рыбке брюшко,

— Конечно, голубчик… — рассеянно кивнула тетка Роза, пристально вглядываясь в Сюнневе и щуря глаза.

Сюнневе тоже принялась себя оглядывать. Потом заявила категоричным тоном:

— Рыб-ба свежий!

— Кто ж спорит, тормозок ты мой! — Из соседней комнаты резво выкатилась бабуля Виолетта, попыхивая трубкой. Выглядела она как заправская деревенская ведьма — седые косицы, красный платок на голове, завязанный узлом спереди, черное вязаное платье, и вся в дыму от плохо раскуренной трубки. Спецэффекты!

Бабуля тоже как-то странно глянула на Сюнневе, потом кивнула тетке:

— Розка, поди-ка, разговор есть… Из гостевой вытащили Нюшку. Дверь за моими ведуньями захлопнулась. Я разочарованно вздохнула, и не подслушаешь ведь! После первого визита дедули Витольда уже в качестве гостя папуля там такую звукоизоляцию отгрохал! Еще бы — дедов храп по мощности можно сравнить только с теть-Розиным хохотом. И то и другое звучит как сигнал воздушной тревоги… Вытерпеть дедулин храп может только бабуля Дара — у нее ж одно ухо глухое! Так вот, она ложится на здоровое ухо, глухое выставляет — и никаких проблем!!!

Хотя… там же дыра в стене! Из кухни должно быть слышно! Я резво припустила на кухню, оставив финскую родственницу на растерзание Тяпе и Ляпе… Те, кстати, сразу смекнули, что Сюнневе еще поинтереснее меня будет, и прилепились к ней.

— Ух ты, Данчик, да это же в натуре финский отряд быстрого реагирования…

Шлеп!

— Ай, рыба же мокрая! А я побрился утром!..

Получил, родственничек!

На кухне я старательно вывалила под стол пачку макарон-ракушек и так же старательно полезла туда их собирать. Могла бы в принципе не изображать в лицах сцену из книжки «Будни юного конспиратора», а чайку заварить и расслабиться. Теткино вибрирующее грудное контральто пузырило обои.

— Как такое могло случиться?! Ни в одной хронике такого никогда не описывалось! Это просто невозможно!

— Эта чумичка вспомнить не может… сорок лет иде блукала… а ты спрашиваешь… куда дела…— Бабулю было слышно хуже. — Загнала в «Березке»… спекулянтка! Вот при коммунистах…

— ТЕТЯ!!! У нее сил было… как у Мишки сейчас. Куда? Куда все делось?!! Аура как ниточка! Я было подумала, что она — призрак, у живого человека не может быть такой слабой энергетической пульсации…

— Не призрак, не… Калекукку энту трескала… стены тряслись! Где носило… узнать бы!

— В шаре что-то странное. — Тут и тетка понизила голос — ультранизкие частоты прослушивались плохо… — Костры… виселицы… люди в старинных платьях…

Ко мне под стол свесилась уже основательно потрепанная селедка, а вместе с ней о пол грохнули две рыжие косищи.

— Рыба еще свежий, думаешь? — Сюнневе озадаченно тыкала блестящей тушкой мне в нос. — Я бил-ла ей братъэв, тэперь есть можно? — Она стала какой-то… грустной!

— Сюнневе! — проникновенно произнесла я, вылезая из-под стола и любовно взирая на рыбку. — Это орудие правой мести я съем с удовольствием! Это лучшая в мире рыба!!!

— Лучший! — педантично поправила меня финка. — Эт-то быль мужчина!

— Самец, хочешь сказать?

— Да-а! И очень мужественный!

Я не стала спорить и выяснять, по каким критериям Сюня (так в Семье сократили неудобное имя) определяет мужественность рыбьего самца. Им, финнам, виднее…

Что там тетка Роза говорила? Аура как ниточка?.. Я сосредоточилась и глянула на Сюню, деловито обрабатывающую сельди…

Во имя Писистратовой редакцией!!! [5] Энергополе вокруг Сюнневе и взаправду было еле заметным, тоненьким, как леска! Но с таким даже не живут!!! У обычного человека так называемая энергетическая аура (ох, не люблю я это слово) сантиметров десять — пятнадцать, но Сюнневе ведь очень сильная ведьма. Тоесть была. С таким энергополем она и спичку психокинезом поднять не сможет!!!

Может, она и вправду призрак!.. Предполагаемый призрак со вкусом обсасывал пальцы.

— Свежий селедка! — блаженно выдохнула она.

После обильного и сытного обеда по-фински (Сюня так рьяно взялась за готовку, что мамуля уже не могла нарадоваться ее возвращению) тетя Роза рассказала о результатах своего похода к бывшему… гм… кавалеру.